Ее свадебное приданое пошло на чучела белого и черного волков. На свадьбу он подарил ей белого ястреба (тоже чучело), а она ему – чучело львенка. Медовый месяц они провели в Ветлуге. Там курсистки жить не могли без занятий по зоологии. В 1911 году г-жа Надежда Ладыгина, 22 лет, отличница, вышла замуж за своего профессора, 31 года, г-на Александра Котса, читавшего курс по дарвинизму на Московских высших женских курсах, влюбившись в него раз и навсегда.

Конечно, грех профессору не прожечь взглядами парочку девиц, когда он на трибуне. Но здесь был особый случай. Александр Котс: «Появление этой девушки было решающим: «ОНА»! Не обменявшись с ней дотоле ни одним глубоким словом, я всем существом оказался прикован к ней» (цит. по Ю. Шубина. Век Дарвиновского музея). Всем существом!

Он называл ее эльфом. Не кошечкой, не рыбкой – царственным эльфом, так она названа в дарственной надписи на его диссертации «Эгитогнатизм» и т.п. о строении черепа грачей и его мировом значении (А. Котс. Диссертация 1912 г.). Дарите любимым диссертации, и вы будете счастливы не меньше, чем полвека!

А кто он для нее? Человек на пьедестале? Профессор всей души моей? Она дарила ему свои монографии, ибо стала ученым, похлеще, чем он. Вот надписи на них: «Мой глубоко, горячо и бесконечно любимый Аля!»... «Моему учителю и другу, светлому спутнику жизни моей».

Светлый спутник! Скорее, на пьедестале она. Красавица (по-настоящему), косы ниже пояса, чудесно вылепленное лицо, а он – фотограф, почти профи. Быть профессором – не значит быть слепым. Сотни фотографий с ней. «В летние удушливо жаркие дни, на сжигающем, палящем солнцепеке, заполнив тяжелой работой дни своих вакаций, отягченный полупудовой зеркальной фотокамерой, часами простаивает перед белым экраном… и ловит «хороший момент» — он, неизменный, верный, яркий спутник, вошедший в орбиту моей жизни» (Н. Ладыгина-Котс. Дитя шимпанзе и дитя человека).

Жена и бивень мамонта. Жена в белых челюстях акулы. Жена с великим черепом вымершей птицы фороракос, не удержать в руках. Все – в разных туалетах. В белом платье – с белым волком (чучело). В черном платье – с черным волком (чучело). И, конечно, между двух королевских рогов оленя.

Но, самое главное, жена и ее детеныши. Их два – Руди (Рудольф), дитя человеческое, их сын, он дал им внуков, и Иони, обезьянчик (так она его называла), дитя – шимпанзе, 1,5 – 4 года. После их свадебного путешествия №2 по нескольким десяткам зоосадов и университетов Европы (к самым известным ученым), Надежда Николаевна, 24 лет, купила за подаренные ей деньги (дорого!) детеныша шимпанзе (в Москве были такие зоологические магазины) и стала каждый день, с утра до ночи, его холить, лелеять и воспитывать, как «мать», как самое дорогое его существо, и, самое главное, записывать всё, в подробных протоколах, – о его жизни, мимике, о каждом его шаге, об опытах с ним, чтобы понять, что это – за существо «обезьянчик» и насколько оно близко к человеку (1913 – 1916).

Есть у него осознаваемое «я»? Можно ли с ним общаться на хоть на каком-то языке? Его инстинкты, его реакции, его мимика, его эмоции, его интеллект, если он есть, все это в мельчайших деталях – насколько близко они подходят к человеку? Тысячи страниц, сотни фотографий, преданный ей муж снимал, снимал, снимал.

А потом она сделала то же со своим детенышем – сыном, Руди (1925 – 1929), собрав более 3 тысяч страниц протоколов, которые велись каждый день. И те же сотни снимков. А потом сравнила – вот дитя шимпанзе, а вот дитя человеческое в одни и те же моменты своей младенческой жизни.

Столкнуть ежедневные наблюдения за ними. Столкнуть снимки, зарисовки сотен одних и тех же моментов в детской жизни – страха, радости, ласки, плача, игры, защиты, нападения, свободолюбия, общения и т. п. Всё в развитии, день за днем, годы детской жизни. Никто до этого так не делал, ни на Западе, ни на Востоке. Никто – и после. Делали, но другое.