На смерть кофемании.

Давным-давно, мой друг открыл кафе. Назвал его «Кофемания» и стал директором.

Утро начиналось с золотой, как солнышко, сладкой пшенной каши, на молоке и с лужицей сливочного масла. Щавелевый суп с половинкой яйца радовал в обед. Ужин из бефстроганова и картофельного пюре, напоминал детство.

Как поется в одной лирической песне «в любви и ласках время незаметно шло, прошли года и кончился твой срок». В данном случае все вышло прозаичней - в кабинет директора проник менеджер «по работе с клиентами». Черная оправа без диоптрий и штаны, внезапно закончившие свою работу на коленях, не предвещали ничего хорошего.

- Некоторые клиенты просят кашу без масла, - сказал он вместо «здравствуйте».

- Больные? - уточнил директор.

- Наоборот, за здоровьем следят.

- И?

- Надо менять программу. Мы не можем провести кашу без масла по кассе.

- И много их? - с опаской спросил директор.

- Кого?

- Ну этих. Кому масло кашу портит.

- Стеной!

Лиха беда начало! Через неделю очки возникли вновь.

- Нужна новая позиция.

- В чем дело?? - загородился газетой друг.

- У клиентки муж от лактозы ушел. Дело ушло в суд.

- От лактозы муж ушел? - переспросил директор, тупея на глазах.

- Да не от лактозы, а от клиентки. Она ела пшенную кашу на молоке, в молоке лактоза, от лактозы акне…

- Что?!

- Кожа плохая, бугры, по нашему. Муж ночью полез, начал гладить, не узнал родимые места, испугался, утром подал на развод.

- Какой выход? - устало спросил директор.

- Миндальное молоко.

- Миндаль дает молоко?!

Я помню, что именно в тот день в голосе друга впервые появилась безнадежность.

- Миндаль ничего не дает. Дает вода. Если миндаль подержать в воде и выкинуть, то оставшуюся воду можно назвать миндальным молоком.

- Но это неправда! - ужаснулся директор.

- А то что муж ушел из-за лактозы правда??! - заревели очки.

- Не шумите, голубчик, - сломался друг, - вводите….

Прошло несколько лет. С некоторым страхом я прихожу в Кофеманию. Разговор с официантом в коротких штанах она запоминает дословно.

- Здравствуйте, пшенную кашу пожалуйста.

- Какую хотите?

- Пшенную.

- На кокосовом, миндальном, фисташковом молоке? - официант берет управление разговором в свои руки.

- Я не знаю. Я всегда просто говорил пшенную.

- На молоке или на воде?

- На молоке.

- Обычное, безлактозное или лактозное?

- Я не знаю.

- С солью без соли?

- Я не знаю.

- С сахаром без сахара?

- А нельзя как-то как раньше? - тоскливо спрашиваю, - вы просто принесете мне пшенную кашу, вот она у вас в меню.

- У нас очень требовательные клиенты, - официант смягчается, - они уточняют все - размер каши, посол, сорт пшена, молоко, масло, сахар. Некоторые даже любят на овсяном молоке.

- Это как? - теперь безнадежность уже в моем голосе.

- Элементарно, - отвечает официант, - овсяное молоко - это клейстер из под овсянки, ранее - толокно. Им кормили скот. Потом додумались, что если скоту хорошо то и людям тоже. Природа не обманывает. Впрочем, я понял. Это нелегко, но я попробую сделать вам обычную пшенную кашу…

В этот вечер мы с директором сильно напиваемся. Пьём ожесточённо. Молча. Расходимся за полночь. На работу я не иду, а директора в коридоре дожидается менеджер, выросший до «вице» и полноценных штанов DIESEL с золотым обрезом внизу. Ему нужно закончить дело.

- Здесь отчет, - начинает он с порога, - заказы пшенной каши в стандартном варианте упали до 0,5 процентов. Нет смысла держать эту позицию. К тому же это портит наш имидж. Масло, молоко, сахар - сегодня это пугает. Да и вообще мы больше не про еду.

- А про что? - и хотя голос директора сообщает, что не всякую правду хочет знать человек, золотой обрез уже не остановить.

- Вы на сайт Кофемании заглядываете? Ну и зря! Там написано - «Кофемания» - неотъемлемая часть московской жизни уже на протяжении 20 лет и уже давно гораздо больше чем еда! Понятно?

(Окончание следует)