Продолжение .

Все это ведет дальше – к тому, что всем начинает хотеться «простенького», «понятного», «доступного». Думать становится тяжело и напряжно, потребительские стратегии приходят и в эту сферу – потреблять должно быть легко и приятно. Поэтому все меньше людей в ВУЗах по всему миру выбирают для себя серьезные гуманитарные дисциплины.

Мало того, исчез стыд быть невеждой и неучем. Открыто заявить о том, что «мне непонятно, давай проще», хихикать в сложных местах, демонстрировать невежество, не стесняясь его («ну а чё такого») становится системой, общим местом. Мало того, ученость и образованность начинают вызывать возмущение и даже гнев «хочут образованными себя показать и всегда говорят о непонятном», знание и его носители вышучиваются, их опускают до собственного уровня.

То есть все идет к тому, что образованные, умные люди начнут стесняться своей образованности, ломать язык под быдляцкий жаргон и стараться «не отсвечивать», чтобы новый пролетариат, как встарь, выплюнув беломорину, не крикнул «Бей очкарика» и «Топи шляпу».

А освободившееся место все активнее будет заниматься «связями с общественностью», «пиаром», «гостиничным бизнесом и туризмом», «рекламой» и прочими вещами, вообще не требующими специализированной и стратифицированной системы образования, так как аудитория для них уже готова. При этом в христарадном Минобразе с вечно тревожным «министром» никто не понимает простую вещь – человек с фундаментальным образованием, прежде всего гуманитарным, которое включает множество аспектов, сделает больше и лучше, чем узкий специалист по маркетингу.

В этом смысле хуже всего философии и истории – их труднее всего инструментализировать и приспособить к обслуживанию актуальной повестки без кардинальной деформации самого предмета. Ибо если, как сказано недавно, «мы напишем правдивый учебник», то это значит, что напишут сборник актуальных легенд и мифов, но никак не историю.

Философия равно как и история возникла не как инструмент управления массами и комплекс знаний, необходимых чтобы чувствовать себя образованнее, а как учения, меняющие мир в своей основе (у Платона в его VII письме это точно выражено), так как нацелены только на одно – поиск истины. Об этом говорил и А.Зализняк «Истина существует и целью науки является ее поиск». Причем истину нужно искать не для того, чтобы управлять ближним, а для самораскрытия, изменения себя.

Отсюда модное словечко «проект», которым обозначается все – от научной работы до саморазвития. Все укладывается в рамки индустриальной деятельности – план, финансирование, реализация, сдача, оценка, доход. Постоянно встречаю под самыми разными, порой очень маленькими и «ниочемными» статьями примечание «работа выполнена за счет гранта…» То есть не было бы гранта, не было бы и научной статьи? То есть настоящий ученый ищет истину только если платят?

Все это проникает в и в литературу и в искусство. Хрестоматийный пример – некогда модный, а теперь уже скисший Пелевин, который по договору уже несколько лет выстреливает осенью «роман», качество и ценность которого содержится не в нем, а придается ему служилыми присяжными критиками.
        
Отсюда проблема – значительная масса людей заражается стремлением к простоте и быстроте научной работы и боязнью сложности и долговременности. А простота ведет к клишированности мышления, когда у самых разных людей рождаются одинаковые и простые решения сложных вопросов. Отсюда навязчивая дилетантская «стАриковщина» - заразная и всепроникающая конспирология, когда любые проблемы тысячелетней истории России объясняются происками Англии, а шире Запада, а когда Англии еще не было, ее место занимала Хазария или даже ветхозаветный Ханаан. Конспирология, представляющая Россию хилым, несамостоятельным государством, которую может пошатнуть кто угодно.