Самопровозглашенный последний католик, как и многие другие французы XIX века, был знаком с неполными изданиями переводов «Писем русского путешественника» Николая Михайловича Карамзина. Интерес понятен: сборник позволяет взглянуть на события во Франции конца века Просвещения глазами русского дворянина.

Письма были удостоены трех изданий в XIX столетии (1815, 1866, 1885); все три отпечатаны под знаком политического измерения. То в угоду поддержки либеральной бурбонской реставрации (первый французский перевод касался лишь английских писем Карамзина), то ради подъема имиджа России после подавления Польского восстания (1863–1864), то показать Россию и русских в консервативном ключе, сиречь в образе желаемого союзника.

Вполне вероятно, что через последний перевод (1885) французского историка Арсена Легреля (1834–1899) Леон Блуа познакомился с «русским Стерном», так как именно данное издание излучает правую риторику, столь приходившуюся по вкусу романисту.

Впрочем, встречаемый нами отрывок у Блуа из письма «Мелодор к Филалету», изданного в альманахе «Аглая» (1794–1795), не блещет упоминаниями о французских переводах. Остается гадать, откуда он смог ознакомиться с ним: либо от нас нечто скрывают, либо «рыцарю нищеты» настолько въелась палитра мыслей Писем, что он шагнул намного дальше в изучении наследия русского литератора.