увядший розарий

Зинаида Гиппиус

«Всё кругом»

Страшное, грубое, липкое, грязное,
Жёстко тупое, всегда безобразное,
Медленно рвущее, мелко-нечестное,
Скользкое, стыдное, низкое, тесное,
Явно-довольное, тайно-блудливое,
Плоско-смешное и тошно-трусливое,
Вязко, болотно и тинно застойное,
Жизни и смерти равно недостойное,
Рабское, хамское, гнойное, чёрное,
Изредка серое, в сером упорное,
Вечно лежачее, дьявольски косное,
Глупое, сохлое, сонное, злостное,
Трупно-холодное, жалко-ничтожное,
Непереносное, ложное, ложное!
Но жалоб не надо. Что радости в плаче?
Мы знаем, мы знаем: всё будет иначе.

«помнишь»

помнишь
как смерть обретала начало
а ты скучала
вопли отчаяния
час или два
без алкоголя
ощущается как что-то новое
помнишь
чем пахнет август
забыть не по силам
сады Хиросимы увяли
увязли в дыму от напалма
я поломался
правда
режет воспоминания
на куски
прости
что уже слишком поздно
помнишь
слушали кэнибал корпсов
и смотрели
как взрывается солнце
умирают звезды
в освенциме
закончились простыни
в бухенвальде
закончились люди
значит смерти там нет
и больше ее
не будет.

12/08/2026

решил начать вести канальчик с лайфстайл движухой
по возможности буду вкидывать туда всякие кружочки, мемчики, фоточки, неопубликованные стишочки

https://t.me/mamina_poruka

милости просим

Леха Никонов

«Мама, не переживай»

Мама, не переживай.
Со мной всё в порядке будет.
За спиной – пересуды, враньё.
…Мама, это обычные люди.
Мама, я бросил курить,
Но умнее, конечно, не стал,
А наш город – бетон и гранит,
Что когда-то меня достал,
Держит в лапах квартиру на Ленина.
…Молоко, двухлитровый бидон и батон…
Где пропавшее поколение?
Посмотри – никого за окном.
Мам, не слушай чужие слова.
Я поэт и теперь не поспоришь,
Что – четыре не обязательно дважды два.
Это тройка и единица всего лишь.
Так решается главный, трагичный предел
Как смотреть на поэмы открывшийся край.
Мам! Я думаю про тебя каждый день.
Мам!
Не надо!
Не переживай.

проснулись улыбнулись

***

Почему, когда я просыпаюсь с утра, мне не хочется думать о Родине?
Когда все фонари погасают,
я поправляю
лысеющий вялый пробор,
осознаю, что всё бытие —
это только усталое «вроде бы»,
а инфляция давит на цену наркотиков — это уже перебор.

Где-то там, за туманами, водами, волнами,
за заполненными вагонами,
моя смерть задохнулась в давке,
в очереди за талонами.

А жизнь —
хоть за хуй держись,
хоть сегодня, хоть завтра,
коль заполночь про́било, —
зимне-рассветное зарево дай мне увидеть, прошу.

Белый снег — белый шум.

И всё
упирается в грань из двух тысяч рублей
на проезд до Альметьевска
и покушать в «Макдональдс и точка».

Мне найти бы свободное место,
прокричать бы: «Свободная касса»,
пересилить больное «не хочется»,
отстраниться от тела и общества.

Я как будто бы хуже и проще стал,
а мой почерк всё кри́вится-корчится,
кри́вится-корчится,
кри́вится-корчится.

18/06/2026

сообщаю с запозданием, но вот так вот
огромное спасибо всем, кто участвовал в составлении альманаха

Годжо Сатору напечатали…

«***»

черствое мерзкое грешное бренное тело мое
упокой упакуй и отправь по реке
по рукам по церквам по притонам вокзалам
в Казани опять холодает хвала небесам или хала во имя Вальхаллы
мне хватит наверное
пить убегать от себя
увядать в ожидании новой личины с утра в зеркалах
и в ночи в отражении кафеля
под кроватью мне слышится шелест осенней листвы
и видятся слезы матери
вынимай мою печень и легкие сердце и почки
и прочее прочее прочее
выдави очи прочти по ним грустную рожицу
прочерк
тире
многоточие.

09/04/2026

«я»

катится Сурья
как на мандале
ветер съедает окурки

светят лазурью
крыши вокзалов
в облачном Петербурге

звонче и ярче
в памяти прóспанной
зреют подушки и простыни

каюсь и корчусь
качусь по накатанной
в óбъятом пламенем поезде

отпетый вполголоса
съеденный впроголодь
донельзя непринимаемый

разумом в космосе
печенью в омуте
сердцем у лестницы к раю

я.

28/03/2026

«этажи»

прилегаю смычком к твоим струнам души
ты ищи не ищи нас зовут этажи
и на них эта жизнь не такая уж «жизнь»
не такая уж «смерть» не совсем как у «всех»
нас с тобой не накрыла сырая земля
нас с тобой небеса не ведут в «никуда»
на пути в «никогда» где святая вода
под ногой превращается в кубики льда
где распад происходит на «я» и на «ты»
на перилах сидят молчаливо коты
и глядят в нашу жизнь не совсем как у «всех»
не такую уж «жизнь» не такую уж «смерть».

25/03/2026

за неимением новых стихов вот вам видосик

Завершаем пристальное и поимённое знакомство со вторым выпуском нашего журнала статьёй поэта, кинокритика и исследователя философии Камиля Камальдинова о музыке и текстах Pyrokinesis'а. Не менее пристально прочитал её поэт Айрат Калимуллин, более известный под псевдонимом увядший розарий:

В своей статье Камиль Камальдинов не разбирает последний альбом Андрея Пирокинезиса, а скорее «спорит» с ним, превращая критику в личное столкновение с материалом, а не в попытку вынести окончательный вердикт. Он ведёт прямое сравнение сразу трёх альбомов исполнителя, при этом не столько оценивая их, сколько выстраивая между ними систему соотношений, фиксируя преемственность, расхождения и повторяющиеся мотивы, за счёт чего анализ выходит за рамки частного разбора и приобретает более широкий масштаб. Камиль говорит не о частных находках или промахах, а о состоянии художественного мышления Андрея Пирокинезиса в контексте своего творчества. Важным является и отказ от резких выводов — статья не закрывает тему, а оставляет её в подвешенном состоянии. Иисус ищет, кого укрыть за пазухой, а Камиль Камальдинов ищет новые темы для «споров».

Если по каким-то причинам вы всё ещё не прочли выпуск «Муки звука», то скорее жмите на закреплённый пдф-файл. А вышеупомянутую статью читайте по ссылке ниже.

https://telegra.ph/Mea-Maxima-Culpa-ili-V-kakoj-cerkvi-na-tri-goda-zapersya-Andrej-Pyrokinesis-02-07

ребятки крутые вещи делают, почитайте

с новым годом