Писательница в любви | Ольга Глушкова

Дочитывая последние тридцать страниц "Писателей & любовников" я плакала от счастья и облегчения. Но как бы не хотелось оказаться сразу в этих тридцати страницах, жизнь — это ещё и триста двадцать страниц до. Про них-то я и буду потом писать. Я очень рада, что книга мне об этом напомнила.

Пока читала Лили Кинг, вспоминала другую книгу про писательницу, толкающую меня на те же мысли (их пока трудно сформулировать иначе как "ЖИВИ, ПИШИ, ВЕДЬ ЖИЗНЬ — ЭТО ТЕКСТ" мигающее в моём сознании). Её я тоже взяла библиотеке (это было, кажется, года четыре назад), и от того не могла возвращаться к ней постоянно (но однажды куплю и перечитаю с маркером в руке). Это "Моя рыба будет жить" Рут Озеки. Если с Лили Кинг я стала писательницей без любовников, то у Рут Озеки я была той самой рыбой, которая живёт.

На самом деле писать о книгах у меня получается хуже, чем говорить о них — поток сознания тогда прерывается вопросами и превращается в диалог. Зову вас на такой разговор про "Писателей & любовников" в наш Что За Книжный Клуб в эту субботу!

И Маша, бесконечно благодарна тебе за то, что предложила эту книгу. Увидимся — крепко обниму.

Вчера весь день думала об этом январском стихотворении и о том, насколько все стихи для меня — эмоции. Захотелось провести эксперимент и рассказать эту же ситуацию в прозе.

На стихотворение тогда, в январе, Лена сказала что-то в духе "Надеюсь, тебя дети не читают. А то они впечатлительные, а тут призывы к суициду." Я выпучила глаза на экран и написала "чё?????? где?????? чё???????", а потом перечитала и увидела. Мы посмеялись и решили, что надо чаще думать, что поэты хотели уволиться, а не убить себя.

Наверное, в этом главное отличие — в прозе такого нет (нет же? нужно ваше мнение, а то я уже и сама не знаю).

Из настоящего. 23.04.22

В первый день после январских каникул на подходе к офису я расплакалась. В детстве мама говорила, что если буду плакать на морозе, слезинки превратятся в бриллиантики. Наверное, это должно было отвлечь меня от слёз, но если бы это было правдой, я была бы самым крупным поставщиком бриллиантов. И всё-таки плакать на улице было холодно, и я забежала в офис и пронеслась на третий этаж, радуясь хотя бы тому, что никого по дороге не встретила.

Я отчётливо помнила, что год назад сказала: “Почему январские такие длинные, я бы лучше поработала!” Тогда мне всё было интересно, до всего хотелось дотянуться, всё написать. Сейчас я сидела перед экраном, скрюченная, обмотанная пледом, и пялилась на свою гугл-табличку. В декабре было то же самое. Десять дней между декабрём и нынешним моментом я провела, представляя себя здесь. Здесь и оказалась. У меня был Великий План: я хотела уволиться в апреле, чтобы свой любимый месяц – май! радостный, цветущий, солнечный – провести с собой, а летом уехать работать в лагерь. Теперь я сидела и думала, что до апреля просто не доживу. Я не понимала, как дожить хотя бы до вечера.

Я пересела от своего стола в кресло у стены. В кабинете были только Лера с Алиной, у остальных был отпуск. Я залипла в окно: мне очень нравился этот вид, розовый дом освещался солнцем с десяти утра и до самого вечера. Сейчас на нём тоже были солнечные лучи. Я смотрела, как они падают на ёлку в чужом окне, и мне снова хотелось плакать. Щиплющий нос и ком в горле были чем-то привычным вот здесь, в этом кабинете. Я жила с ними уже несколько месяцев.

Я смотрела на движение воздуха в форточке. Помню, как впервые заметила этот эффект: я была в школьном актовом зале, сидела на первом ряду, ближе к окну. Сидушка была обтянута красным бархатом, если залезть под неё пальцами, то наткнёшься на скобы степлера и край ткани. На сцене кто-то говорит, или поёт, или танцует – не важно, важно, что я вижу движение воздуха. Это захватывает. Я не могла отвести глаз. Ни в школе, ни в офисе.

Алина ела личи за своим столом, предлагала нам, но мы не хотели. В кабинете было тихо (у нас это редко бывало, на самом деле), поэтому звук упавшей косточки я услышала. Она покатилась от Алининого стола, прокатилась мимо Лизиного и остановилась у двери. Блестящая, удлинённая. Мне казалось, что Алина поднимает её несколько часов. Время теряло свою форму.

Я вернулась обратно за стол, но смотрела не на экран, а в окно. Здесь удобный подоконник, и я положила подбородок на скрещенные руки. Лера спросила: “Тебе не холодно?” Я холода не чувствовала. “Там хоть птицы есть?” Птиц не было. Меня здесь как будто бы тоже не было. Меня вообще нигде не было уже очень давно.

Через пятнадцать минут я вышла на улицу, чтобы позвонить Лене и спросить, насколько глупо уволиться прямо сейчас. Она не увидела ничего глупого. Спасибо, Лен.

Из прошлой жизни. 10.01.22

#иззаметок

Это была очень эмоциональная штука, написанная за минуту и отправленная, пока не передумала. Оно могло бы стать нормальным стихотворением, если бы я умела редактировать свои стихи (но, может, научусь однажды)

Надеюсь, что у вас всё хорошо! И что у вас есть силы не молчать

Я пытаюсь укрыться в своём крошечном тихом мирке у меня нет сил чтобы ужасаться и чтобы плакать у меня нет сил чтобы читать и чтобы видеть людей нет сил отвечать на звонки и говорить приятным мягким голосом как будто ничего не произошло не происходит прямо сейчас не умирают люди в тишине моего молчания под взрывы бомб мне правда кажется что лучше уже не будет нет сил чтобы сделать себе завтрак или сварить кофе нет сил чтоб не продолжить спать так что кофе нужен заварю себе три в одном в одной из трёх чистых кружек нет сил чтоб писать слова но я пишу слова сегодня сто сорок до этого двести пятнцать иногда правда ноль иногда правда два и одно из нет а второму нельзя называться у меня нет сил чтобы расставить сейчас запятые между слов или хотя бы переносить строчку у меня нет сил говорить о войне и молчать о войне поэтому я просто поставлю точку.

#иззаметок

Заметка из воскресенья, вдохновившая на название:

Выхожу из последнего вагона с "Писателями & любовниками" Лили Кинг в руке, сжимаю страницы крепко, боясь выронить закладку. Люблю ходить по метро с книгой, вообще люблю ходить с книгами, всегда жалею, что не могу читать на ходу и не врезаться в кого-нибудь. Из перехода доносятся звуки La vie en rose. Иду и чувствую себя внутри книжки, словно я сейчас часть повествования. Тоже пишу, тоже нет денег, тоже учусь жить с травмой, хоть и не такой личной, а уродливо-глобальной. Но роман со мной внутри назывался бы "Писательницы без любовников". Улыбаюсь этой мысли, почти смеюсь. Замечаю, что человек, идущий чуть позади, сворачивает с нашей прямой траектории. Краем мысли пытаюсь понять причину. Оказывается — впереди фотографируются люди (на фоне вагона? на фоне мозайки, спрятанной за вагоном?), по инерции проношусь мимо них, вперёд, не останавливаясь. В голове — жизнь в розовом цвете, в руках — писатели и любовники, в реальности — только писательницы. Весь переход ощущаю жизнь в пальцах, зажимающих страницы, и думаю, что нужно скорее записать это чувство, пока оно не упорхнуло. Записываю.

Привет! Это Оля. В недрах телеграма уже есть мои каналы про лагерь (через пару недель оживёт) и про рэп (к моему удивлению, трепыхается). Маша уже пошутила, что я маленький телеграмный медиамагнат. А здесь будет нечто другое, созданное не ради шутки и не на определённый период жизни, но по зову сердца.

Я писательница. В последние пару месяцев мне стало легче так себя назвать, и я пользуюсь этим напропалую. Да, я писательница, а это — мой писательский журнал.

Мне хочется собирать здесь вертящиеся вокруг писательства мысли, свои (и чужие!) тексты, задавать вопросы про письмо и находить ответы в себе и в вас. Слов тут будет много, и я попытаюсь не слишком вас ими утомлять (я не о том, чтобы сократить количество, но чтобы сделать их интересными и лёгкими). Давайте назовём это автофикшн-каналом — я буду на ваших глазах создавать себя как текст, редактировать, перебирать слова, вырезать что-то, подбирать наилучшую форму. Показывать жизнь, отрефлексированную через текст и мысли о тексте.

Мысленно заглядываю себе в глаза, скрещиваю пальцы и шепчу: "Пожалуйста, держись за это, оно ощущается важным".

Друзья вот-вот должны в первый раз прийти в гости, и ты носишься по дому, стараясь сделать всё, чтобы он предстал в лучшем свете. Протираешь книжный стеллаж, хотя в обычной жизни пыль пролежала бы там ещё дня четыре. Зажигаешь гирлянды, которые не включала неделями. Наконец-то отправляешь полотенца в стирку и достанешь новые, свои любимые, которые хорошо впитывают и быстро сохнут; долго выбираешь, на какой крючок их повесить.

Всё. Больше нечего убирать, улучшать, устанавливать. Это твой дом, ты здесь живёшь, и друзьям он в любом случае понравится — потому что они тебя любят.

Они, кстати, на пороге.

Ну, добро пожаловать! Чувствуйте себя как дома. Хотите кофе или чай?

Channel photo updated

Channel created