В ожидании тренировки я гуляю по району вокруг додзё и все имеет ко мне отношение.

И музей истории МВД со статуей легендарного начальника московского дореволюционного сыска
Аркадия Францевича Кошко. Когда-то я проходила здесь, в одном из прилегающих зданий, терапию. Музей закрыт для посещения. Звоню в звоночек служебного входа. Только с группой, только если работаете в МВД. Я пишу роман, мне нужно. Тогда, может, присоединят Вас к группе. Что там такое в этом музее?

И странная восхитительно пустая улица Достоевского с трамвайными путями, но почти без трамваев и машин, зато с длинной чередой особняков в классическом стиле и в любимом мной стиле ампир, которые оккупировали инфекционисты и пульмонологи. Может, поэтому здесь так пусто.

Одно из зданий - бывший Александринский институт, женское училище для дочерей мещан. Стою у его решетки и читаю статью о нем в Википедии. Рядом - музей-квартира Достоевского, но он не мой герой.

Перед дивным ампирным зданием бывшего девичьего института, белым, как петербургские ночи, как девичьи ночные рубашки в пол, стоит памятник некоему Семёну Михайловичу Швайцару. Ищу его в Гугле. О нем даже нет статьи в Википедии. Выдающийся врач-фтизиатр. Вот же название: тоже нужно гуглить. Лечил туберкулёз как раз в начале прошлого века. Чахотка, болезнь народников и прочих революционеров и мечтателей со слабой грудной клеткой.

В Москве, некоторое время назад превратившейся в призрак, кажется, подлинной жизнью живут только здания, все эти особняки, городские усадьбы, палаты 17 века. Места памяти без ключа. Но есть святой гугл нам в помощь и один орган человеческого ума-тела, специально предназначенный для того, чтобы глазеть.