После выхода Верне на пенсию, Теллюссон сделал Неккера своим партнёром в Париже, а сам возглавил банк в Лондоне. Благодаря инсайдерской информации о скором завершении Семилетней войны им удалось сколотить состояние на спекуляциях зерном и британскими облигациями.
В 1764 году Неккер женился на Сюзанне Куршод — гувернантке детей Теллюссона, такой же слегка неловкой, но честолюбивой и амбициозной швейцарке.
Внезапно банкир обретёт в своей жене незаурядного пиар-менеджера. Трамплином восхождения Неккера во власть становится салон миссис Неккер. Сюзанна быстро сориентировалась, какое влияние на умы оказывают местные энциклопедисты. Вскоре среди гостей салона можно было встретить Буффона, Дидро и д'Аламбера. А среди них — маленькую Жермен Неккер.
В обмен на бесплатный обед у мадам Неккер энциклопедисты сформировали общественное мнение о финансовом гении её мужа, и что этот иностранец мог бы оказать Франции большую услугу.
На государственной службе наш женевский гений единолично ставит первую подножку всему Старому порядку. Неккеру предстояло решить задачу финансирования войны против Великобритании на стороне её североамериканских колоний.
В прошлом Версаль занимал деньги у французских банкиров и преодолевал послевоенные финансовые трудности путём расследования совершённых кредиторами «злоупотреблений», после чего король прощал всех, кому должен. Неккер же набрал кредитов на полмиллиарда ливров у своих швейцарских и голландских друзей-банкиров из старых сетей Сен-Сафорена, сделав традиционно внутренний долг — внешним.
И теперь его действительно пришлось возвращать.
Однако, французы не сразу заметили подвох, и швейцарец — как человек способный доставать деньги из воздуха — в самом деле оправдывал свою репутацию финансиста от Бога. Третьему сословию особенно импонировал дешёвый, но эффектный популизм Неккеров. На посту министра финансов Жак отказался от государственного жалованья, а Сюзанна открыла в Париже благотворительный хоспис.
Второй подножкой режиму стала публикация Неккером в 1781 году отчёта о доходах и расходах французской монархии. До сих пор подобная информация оставалось прерогативой короля и не выносилась на суд общественности.
В частности, из неё можно было узнать, что ежегодная пенсия двух принцев крови была эквивалентна всему годовому бюджету больниц Франции. Легко представить, что разглашение подобной информации приводило в бешенство как получателей королевских преференций, так и простых французов. Вержен даже обозвал Неккера революционером. Эта выходка стоила банкиру министерского поста и окончательно влюбила в него либеральную прессу.
Но документ швейцарца не только взламывал сословные барьеры. Показатели отчёта были подтасованы Неккером таким образом, чтобы убедить французов и иностранных кредиторов в том, что под его управлением бюджет страны вышел в профицит, а основные траты приходятся на пирожные королевы-немки Марии-Антуанетты, чем тут же не преминула воспользоваться дворянская оппозиция, возглавляемая герцогом Орлеанским — двоюродным братом короля и главой Великого востока Франции.
На самом деле содержание версальского двора обходилось в 8% бюджета, тогда как на погашение набранных Неккером кредитов тратились все 50%. Когда приемники швейцарца на посту министра обнаружили реальное положение вещей и огромную дыру в казне, им ещё долго отказывались верить.
В 1788 году Людовик XVI с неохотой вернул Неккера к власти. В предреволюционной ситуации третье сословие видело в нём своего союзника у трона. Но через год король вновь уступил консервативной партии двора.
И очень скоро пожалел об этом.
14 июля 1789 года в ответ на отставку любимого министра разгневанные санкюлоты, вооружившись бюстами Неккера и герцога Орлеанского, взяли штурмом Бастилию.
Продолжение следует…