🇫🇷 Третью сеть лож в «Битве за битвой» обнаружить не так-то и просто.
На её наличие указывает герой-помощник по имени Сенсей, т.е Мастер в исполнении Бенисио дель Торо. Второй после братьев в Рождестве нарочито патриархальный персонаж в фильме.
Мастер — своеобразный Godfather латиноамериканской общины города. Его невидимая империя состоит из убежищ для нелегалов, детских приютов, скейтеров-ниндзя, потайных коридоров и подземных железных дорог, идущих на юг, через границу с Мексикой.
Чтобы определить, к какому из трёх канонических масонских послушаний традиционно относятся латиноамериканцы, необходимо подойти к вопросу с нестандартной стороны. Например, открыть карту с хронологией декриминализации гомосексуальных отношений. В графе «до 1900-х» окажутся Франция, Бельгия, Италия и самые крупные государства Южной Америки — Бразилия, Аргентина, Боливия, Парагвай и Мексика.
Это вовсе не значит, что они управляются хитрыми содомитами из Парижа. Напротив, в пику католикам и выпускникам закрытых английских пансионов произошла демократизация лора — право на перверсию перестало быть привилегией. Из чего можно сделать вывод, какому типу Верховного Существа местные масоны отдают предпочтение: отцу, матери или ещё не родившемуся ребёнку.
На внешнем контуре братья мимикрируют под католическое почитание Девы Марии и синкретический ацтекский культ Санта Муэрте.
В «Эддингтоне» герой чилийца Педро Паскаля погибает в то время, как его сын впервые уединяется с воображаемой девочкой. Поверженное знамя демократов поднимает детектив-индеец, появившийся словно из-под земли — по ту сторону границы резервации.
У Андерсона в инфраструктуру укрытий Сенсея так же входит католический монастырь.
Монашки в нём весьма своеобразные — выращивают и курят травку, стреляют из винтовок по бутылочкам. Женский монастырь — крайне важный образ в истории либерального масонства. Просвещенцы XVIII века росли на либертинских романах возрожденцев, которые сочетали в себе пространные философские рассуждения и порнографию. Сюжет обычно разворачивался вокруг отношений прожжённой настоятельницы монастыря — «бывшей» проститутки — и новенькой юной послушницы. Таким образом история становления героини превращалась в историю её совращения.
Подписчики закрытого канала знают, из чего состояла инициация во «французскую» ложу брата короля Швеции Густава III, и в полной мере могут оценить остроумие Андерсона.
По сюжету «Битвы за битвой» соприкосновение полковника с чёрной женщиной не открывает, а наоборот — закрывает ему доступ в ложу отцов нации.
Поэтому все элементы ритуала здесь инвертированы.
Вместо метафизической Матери — вполне конкретная дочь, вместо масонской ложи — помещение церкви. И даже обмен биологическими жидкостями происходит внутри аппарата по установлению ДНК-отцовства. Хотя прежде полковник всё же вынужден надеть перчатки и опуститься на колени перед распластавшейся на троне Ж.
В «Хрониках русской революции» в одной из первых сцен пылкий курсист ныряет под юбку к англо-немецкой шпионке — по совместительству жене режиссёра, его личной богинечке — а в конце выходит из-под неё новорожденным советским чекистом. Кончаловский шарит, ибо тоже «француз» чут-чут.
Шляхтич же опять всех запутал с жертвоприношением первенцев.
Белые богатые консервативные мужики таким не промышляют. В отличие от «египтян», у «рыцарей» есть понятие чести, поэтому полковника самого ритуально убивают за то, что он ДВА раза соврал и, пытаясь замести следы, ненароком депортировал нелегальных рабочих с птицефабрики, которая — как выясняется на собрании ложи — принадлежит братьям в Рождестве.
Т.е шваркнул американских старичков на деньги.
Чем и обрёк себя на судьбу
Поговорим об этом на канале для патронов.
—
https://t.me/tribute/app?startapp=sfDe