да, цепляет, цепляет известный пост о. Петра Мещеринова про Воздвижение Креста.

легко, наверное, праздновалось Воздвижение Креста в пятом веке. ура, мы больше не гонимы! да, раньше в Иерусалиме мы были меньшинством, гонимым иудеями, потом меньшинством, гонимым римлянами. но теперь-то нет! теперь мы можем сами построить храм: наш христианский храм!

политическое господство христианской империи над Иерусалимом закончилось через три века.

Константинов храм разрушили.

тот кусок креста, который хранился в Константинополе, украли крестоносцы.

что мы празднуем теперь?

***

для углубления понимания того, в чем смысл наших праздников, хорошо смотреть на их ветхозаветное происхождение.

конечно, вообще-то мы новозаветные христиане. но не все полностью. одной ногой мы (ну, я-то точно) стоим еще в ветхом завете. у нас сохраняются ветхозаветные религиозные интуиции, ветхозаветные привычки, ветхозаветные шаблоны мысли.

и то, как ветхозаветные праздники превращаются в новозаветные, преломляясь и углубляясь, бывает очень назидательно.

***

осенний праздник, связанный со строгим постом и искупительной жертвой.
День Искупления, Йом Киппур.

что мы о нём знаем?

что это день строгого поста: нельзя есть. что архиерей перед богослужением не спал целую ночь (чтобы не оскверниться) и последний ужин перед постом ел весьма скудный (чтобы от сытости не клонило в сон).

наутро ему предстояло изнурительное богослужение. в частности, нужно было пять раз переодеваться и пять раз окунаться в микве. но самое страшное — нужно было три раза заходить во Святое святых, в место, где на крыльях херувимов сидит сам Бог. это очень опасно, можно умереть.

поэтому первое, что делал архиерей, заходя во святое святых — быстро бросал пригоршню измельченных драгоценных благовоний на золотой совок с углями. поднималось облако благовонного дыма, в котором Бога было уже не видно.

потом архиерей исповедовался в своих грехах над быком. приносил его в жертву и выпускал и его кровь.

потом ему приводили двух идентичных козлов, и архиерей тянул жребий: один козел предназначался Богу, а другой демону пустыни Азазелю. козла, который Богу, тоже приносили в жертву и выпускали из него кровь. козёл, который Азазелю, был тот самый козел отпущения. над ним исповедовали грехи всего израильского народа и провожали его в пустыню, чтобы грехи вместе с козлом ушли прочь.

потом бычьекозлиной кровью архиерей отмывал Святое святых и рога жертвенника от той грязи, которая накопилась на них за год из-за грехов израильского народа. таким образом как бы обновлялся или переосвящался храм.

это Бог заповедал делать Своему народу в 16 главе книги Левит.

это страшная и изнурительная служба, но она такая, потому что страшны и изнурительны наши грехи.

***

— что же, — спрашивает нас пророк Моисей, законоположник Израилев, — что же, Новый Израилю, ты не исполняешь эту заповедь? почему ты не совершаешь день Искупления в первый осенний месяц? разве нет на тебе греха?
— есть грех, — отвечаем мы Моисею, — и мы сохраняем заповедь из книги Левит и совершаем день Искупления.
— где же, — спрашивает Моисей, — кровавые жертвы? где бычья кровь, где козлиная, где долг Азазелю?
— вот, — отвечаем мы.

и показываем на центр храма.

вот, Моисей, наша искупительная жертва.

***

Ефрем Сирин и Феодорит Кирский говорят, что сразу оба йомкипуровских козла — это образ Христа.

первый козел проливает свою кровь в Святом святых. (этот образ мыслится в противопоставлении идентичному другому козлу. в случае со Христом тоже был обвиняемый, которого отпустили — и его звали так же, как Христа: Иисус Варавва, то есть Сын Отца)

другой козел — это тоже образ Иисуса, потому что он уносит на себе грехи всего народа за границу стана (Христос пострадал вне города).

***

нам больше не нужны кровавые жертвы. они все равно нормально не действуют: их нужно повторять каждый год. у нас есть небесный Архиерей, который принес в жертву Сам Себя. и эта жертва действует раз навсегда.

вместо сложных изнурительных богослужений мы просто выносим на середину храма Крест.

***

Крест — это и есть ответ на все вопросы.