Вопрос к Юнгу был прост: "Вы говорите, что религия полезна для психического здоровья и часто необходима в позднем возрасте, но разве она полезна для психического здоровья только в том случае, если верующий человек считает свою религию истинной?"
Юнг отвечает более чем прямо и, как всегда, безжалостно к нашему рациональному тщеславию:
«Любое человеческое суждение, каким бы ни было субъективное убеждение в нём, подвержено ошибке, особенно если это суждение о трансцендентном»
В своей практике я часто вижу, как разрушительно действует попытка утвердить абсолют: Если я не уверен - значит, всё зря / Если не истина - тогда пустота / Если Бог - не мой Бог, значит Его нет. Но разве это не попытка подчинить Божественное своему эго?
Юнг первым делом бьёт по нашему самоуверенному «я знаю». Он называет притязание на абсолютную истину hybris - гордыней человека, который ставит себя на место «того, кто видит весь замысел». И всё же, парадоксально, именно убеждённость (пусть и относительная) делает религиозный опыт психически лечебным. Нельзя вдохнуть целительный аромат символа, если подносишь его к носу с заранее циничной усмешкой.
Юнг же предлагает другой путь: быть в правде, не требуя, чтобы она была истиной.
«На мой взгляд, более важно, чтобы идея существовала, чем чтобы она была правдивой. И это несмотря на то, что субъективно имеет большое значение, кажется ли мне идея правдивой или нет, хотя это второстепенный момент, поскольку нет другого способа установить правдивость или неправдивость трансцендентального утверждения, кроме как субъективным убеждением»
Перевожу: пока символ живёт внутри культуры и внутри моей психики - он работает. Эта двойная позиция есть минимально здоровая установка души: верить всерьёз, но держать сомнение на готове.
➡️Лаборатории запускаются со следующей недели
Подробности про: Первую лабораторию и Вторую лабораторию
📌 Нажмите сюда для регистрации - Регистрация через бот
➡️ Контакт для связи - @wanolen
Блуждающее Бессознательное - авторский канал про аспекты коллективного и личного которые вырвались наружу и стали буквами.