Мам, выключи свет!

Мам, выключи свет! pinned a photo

🎧 Ольга Токарчук - Веди свой плуг по костям мертвецов | издательство Inspiria

Это было моё первое знакомство с нобелевским лауреатом Токарчук, пополнил свою «коллекцию». Честно говоря, опыт был сомнительный. Мне не понравились ни форма «вывернутого детектива», ни поднятые темы, ни герои, ни сам сюжет в конце концов.

История романа такова, что в небольшой польской деревушке происходят убийства охотников. Главная героиня Янина считает, что их убили мстящие им животные. Однако полиция полагает иначе — они-то подозревают Янину. Тем временем весь рассказ идёт как раз от её лица.

Пока слушал книгу Токарчук, меня не покидало ощущение, что с чем-то таким я уже знакомился. Причём чем дальше, тем больше мне так казалось. А думал я о книге Микаеля Ниеми «Сварить медведя». Правда, в его пользу с большим преимуществом.

Центральной идеей романа является защита животных, а точнее атака на принцип, который ставит ту или иную жизнь выше. Вопрос Токарчук прост — кто дал нам право создавать некую иерархию ценности и почему мы должны ей следовать? Причём задаёт его автор в необычной форме — Янина, откровенно говоря, нетривиальный персонаж: она интерпретирует мир через собственные навязчивые идеи, разговаривает со звёздами, создавая гороскопы, считает животных равными людям. Ну и зачём нам такой деятель, спросите вы? Затем, чтобы попытаться показать, что маргинальный человек может оказаться интеллектуальным центром нормального мира.

Такая подача, по-видимому, должна заставить читателя задуматься о праве на странность. Согласитесь, очень часто возникают моменты, когда некоторые люди кажутся нам странными только потому, что мы не разделяем их интересы. С Яниной какая-то такая же история. Но тут возникает другой нюанс: а кого считать рациональным? Главная героиня явно выпадает из нормальности для, наверное, 99% людей.

Вот на таких противоположностях в книге построено очень многое. Собственно говоря, даже её название — «Веди свой плуг по костям мертвецов» — это отсылка к стихотворению Уильяма Блейка, поэтический мир которого (спасибо Интернету за помощь, ибо я не по стихам) построен на разрушении привычных полярностей.

Именно по этой причине я в начале рецензии сказал, что это вывернутый детектив. Смысл тут не столько в расследовании убийств, хотя этим всё начинается и заканчивается, сколько в расследовании моральной системы общества.

Идея интересная, но она оказалась не для меня. На мой взгляд, всё ушло куда-то не туда. Да, весь наш мир построен на чьих-то костях и современный плуг мы ведём по ним. Вопрос лишь в том, чьи кости мы замечаем или готовы замечать, а чьи считаем частью пейзажа. Книга Токарчук стала для меня частью пейзажа, если можно так выразиться.

Опять срываю все сроки — публикую августовский #ЧитайПодглядывайКради в середине сентября.

Подборка получилась объёмной, давно такого не было. Две книги из моего любимого Гонкура, далее по одной: по совету Персиваля Эверетта в его «Стирании»; по рекомендации кандидата филологических наук; потому что Бразилия не покидает меня; по аннотации.

Соединить логически это трудно, но оно и не нужно: я люблю читать разное. Впрочем, есть у этого хаоса и практическая польза: никогда не знаешь, какая из стыренных книг в итоге окажется лучшей.

А вообще пристегните ремни, дальше будет серия рецензий на неоднозначные книги.

Percival Everett - James (Персиваль Эверетт - Джеймс) | издательство Corpus

Пока «Стирание» уверенно лидирует в моём опросе, я расскажу вам про другую книгу Эверетта, которая попала в длинный список Ясной поляны. Сразу прошу понять и простить меня: я либо не читал «Приключения Гекльберри Финна», либо вообще об этом не помню. В общем, с «Джеймсом» я знакомился как с чистого листа и в оригинале.

Пересказывать сюжет не буду, поскольку он во многом повторяет оригинал Твена. Фишка в том, что Эверетт переизобрёл велосипед: взял за основу готовое, но подал с другого ракурса — от лица раба Джима. Казалось бы, что тут можно ещё придумать, однако же вот. «Джеймс» затрагивает совершенно иные вопросы и в целом по праву может считаться отдельным произведением.

Помимо того, что меняется главное (рассказчик), выясняется, что всё это время за небезызвестным Джимом скрывалась другая личность — Джеймс. Вот тут-то и подчёркивается то, что было недоступно из-за рабства и в целом «правил» обращения с темнокожими людьми: одно имя принадлежит образу, который общество создало для него, другое — человеку, который существует независимо от этого образа.

Развивая эту идею, Эверетт идёт дальше, наделяя Джима способностью говорить на двух языках. Я немного лукавлю, так как формально это один английский, но по факту данное замечание очень важно. Один язык предназначен для людей, которые считают его человеком, а другой — для людей, которые считают его собственностью. С одной стороны, это своеобразная форма контроля над собственной идентичностью, но если посмотреть иначе, то такой «трюк» выглядит уже как оружие.

Однако для сбежавшего Джима, который никогда не сталкивался с какой-либой свободой, именно язык оказывается завуалированной формой самокопания. Главный герой как бы задаёт себе вопрос: «Кто я такой? Где моё настоящее я?». Ответом как раз становится осознание, что Джим (Jim; короткая форма) — это Джеймс (James; полная форма).

И тут ниточка из клубка возвращает нас к началу: кто вообще имеет право рассказывать историю? Эверетт, по сути, говорит: давайте дадим право голоса Джиму. Когда же это происходит, то события с героями подаются через совершенно другую оптику — а) взрослого; б) раба. В этом-то и заключается game changer.

Я очень долго подходил к роману, постоянно откладывая его. Но по итогу мне понравилось. Да, в книге есть сюжетные повороты (не спойлерю), которые я не совсем понял и которые мне не смогли объяснить другие, но они не слишком влияют на общую картину.

Хочу предупредить: роман, несмотря на юмор, достаточно жесток. Это не только описываемые события вокруг героев, но и акты насилия. Поэтому допускаю, что Эверетт, который много пишет о чернокожей идентичности, расизме и стереотипах, своим литературным экспериментом освобождает Джима/Джеймса не только из рабства, но и из чужого текста. Так-то.

Возраст Христа пройден успешно.

Иду, как сегодня было классно сказано, на новый личный оборот вокруг Солнца. Принимаю поздравления.

Всё канальное чуть позже 😃

Друзья, очередной пост из серии давайте поможем Даше, а для вас лайтовый воскресный контент. У меня накопилось много книжных долгов в этом году, про предыдущие я вообще молчу. Я стараюсь их разгребать, но дело идёт медленно.

Проголосуйте, пожалуйста, за те книги, рецензии на которые вам было бы интересно прочитать. Про три самых популярных по результатам опроса я напишу посты в кратчайшие сроки 🤞

Петер Эстерхази - Harmonia cælestis (Небесная гармония) | издательство Новое литературное обозрение

Пацан сказал — пацан сделал. Пацану больше нечего сказать, слов у него нет. Шучу, конечно. Написать про книгу можно много чего, но сделать это не так-то просто.

«Небесная гармония» — пример мастшабного постмодернистского произведения, в центр которого помещена фигура отца. И тут важный дисклеймер: род Эстерхази — один из самых известных как в Венгрии, так, пожалуй, и далеко за её пределами. Потому понятие «отца» в книге имеет не только прямое значение, но и поэтапно возносится гораздо выше — до уровня всего рода, страны, европейской традиции, человека и... литературного персонажа.

Сама же книга разделена на две части. Первая — «Нумерованные фразы из жизни рода Эстерхази» — состоит из 371 разделов и представляет собой калейдоскопическое путешествие по столетиям, стоящими за этой европейской династией. При этом имя Эстерхази ни разу не произносится: главный герой каждого эпизода неизменно отождествляется с «моим отцом». Такой приём позволяет автору именовать данным термином всех своих предков мужского пола. Суть проста и крайне тяжела одновременно: придать более широкое значение одной семье, приспособить общевропейский опыт к ней, показать работу семейной памяти в действии.

Здесь, со слов самого Эстерхази, он попытался деконструировать саму структуру семейного романа. События перескакивают через столетия, персонажи возникают и исчезают, один и тот же «отец» может оказаться совершенно разным человеком, в то время как исторические факты соседствуют с выдумкой. Я бы сказал, что это введение читателя в полнейшую дезориентацию. Однако всё это нужно для того, чтобы феникс восстал из пепла.

Тут как раз в дело вступает вторая часть книги — «Исповедь семьи Эстерхази» (название, как я узнал, отсылает к автобиографической книге Шандора Мараи «Исповедь буржуа»). В ней писатель пытается собрать многое из того, что было разрушено в первой половине. Причём делается это по форме, что интересно, уже напоминающей семейный роман. Это серия зарисовок ключевых событий в жизни прадеда, деда, отца и молодого Эстерхази, образующие так или иначе хронологический портрет полуторавекового неуклонного упадка семьи. Разделы полные юмора, абсурдных историй, зарисовок из детства автора.

Отец, тем не менее, остаётся ключевой фигурой произведения, а по мере продвижения по его страницам понятие концептуально развивается. «Отец» — это скорее источник происхождения. В зависимости от темы и контекста раздела может приобретать и другое значение: в религиозном — Бог-Отец, в историческом — государство, в культурном — традиция.

На самом деле подтем, особенно между строк, спрятано очень много. Что остаётся от наследия, если нет реального носителя? Что передаётся нам от других поколений и что наследуется нами? Что из того, кем они были, теперь стало нами?

Каждый рассказ о прошлом одновременно является и реконструкцией его, и фальсификацией. Наверное, самое главное, что остаётся — это память, а она во многом хаотична. Отсюда и название — «Небесная гармония» — является отсылкой к одноимённому музыкальному циклу из 55 духовных кантат, которые написал дальний родственник писателя Пал Эстерхази.

После прочтения у меня было ощущение, что я выжат. Правда, было сложно, временами откровенно скучно и непонятно. И вот, кажется, что продолжение книги — «Исправленное издание. Приложение к роману Harmonia caelestis» будет для меня уже когда-то позднее совсем другой историей.

Друзья, спешу порадовать вас замечательной новостью.

Мы с Вероникой Lukupäiväkirja поговорили с Анной Слащёвой 蘆薈亭. Наш разговор, конечно же, был про японскую литературу, поскольку Аня — японист, переводчик и литературовед.

В итоге получилось интервью, которое мы сами довольно быстро перестали воспринимать как обычную беседу «о японских книгах». Скорее, это попытка заглянуть внутрь довольно загадочного для нас всех механизма: как японская литература вообще оказывается у нас на полке.

Именно поэтому вопросов получилось много. Очень много. Настолько много, что уместить всё в один файл оказалось решительно невозможно, и интервью пришлось разделить на две части.

Говорили с Аней о том, с чего вообще стоит начинать знакомство с японской литературой — причём отдельно о классической и современной. О Сэй-Сёнагон, Мисиме, Танидзаки, Дадзае, Мураками, Мурата Саяке и других авторах.

Конечно, не обошлись без собственно переводческой кухни. Как переводчику не потерять авторский голос и не заменить его собственным? Что происходит с японскими уровнями вежливости, которых в русском попросту нет? Что делать с реалиями, объяснение которым невозможно найти буквально нигде?

Поговорили и о том, что сейчас особенно актуально, — об искусственном интеллекте и художественном переводе. Можно ускорить техническую сторону работы, но можно ли ускорить процесс, в котором переводчик буквально «поселяется» в книге, изучает её уголки и постепенно начинает слышать голос автора?

А ещё о том, как вообще выбираются книги для перевода, как издатели решают, что нам читать, почему одни авторы внезапно становятся востребованными, а другие годами остаются практически неизвестными, и насколько сильно на литературный рынок влияют совершенно нелитературные обстоятельства.

В общем, если вы любите японскую литературу — вам сюда. Если только собираетесь с ней познакомиться — тоже сюда. А если вам интересно заглянуть по ту сторону обложки и разобраться, как японская книга вообще добирается до русского читателя, — тем более.

Получился довольно большой разговор, в котором, кажется, нашлось место и для серьёзной филологии, и для переводческих баек, и для издательской кухни, и для нескольких весьма неожиданных литературных наблюдений.

Читайте по ссылкам ниже:

👉 Часть I

👉 Часть II

🎧 Ромен Гари - Воздушные змеи | издательство Corpus

Я уже знакомился с Эмилем Ажаром, но вот с Роменом Гари до этого момента нет (очень тонкая шутка юмора, надеюсь вы поняли). Наконец возможность появилась и мне чертовски понравилось. Правда знакомство вышло с конца, так как «Воздушные змеи» — последний роман Гари. Вскоре после его написания он, к сожалению, покончил с собой.

Книга Гари в первую очередь про великую историю любви на фоне происходящих потрясений — оккупации Франции во время Второй мировой войны. Десятилетний мальчик Людо без ума от польской аристократки Лилы. Но, конечно, есть нюанс: Людо обычный парень, к тому же сирота. Разный социальный статус подростков говорит, что парой они быть не могут, но война вносит коррективы, в том числе и во взгляды окружающих.

Военные события в романе играют немаловажную роль, однако они лишь фон для того, что разворачивается на первом плане. А там глубоко философский вопрос — как остаться человеком, когда всё вокруг против этого. Хороша фраза Гари о том, что «надо признать очевидное: эта бесчеловечность — часть человеческого».

Однако это не морализаторство. Большая часть книги — французское Сопротивление. Пишу его с большой буквы, но на деле имею в виду как таковое. Оно разное и в «Воздушных змеях» показано по-разному. Порой оно принимает и вовсе чудаковатые формы, но суть как раз именно в этом. Думаю, идея Гари была в том, чтобы показать, что происходит с человеком, когда на кону стоит выбор — собственная безопасность или человеческое достоинство.

Часть героев словно стержень — заняли позицию и не изменяют себе. Другие, напротив, готовы меняться, где-то подстраиваться, но во многом жить мечтой и надеждой. Главные персонажи — Людо и Лила — как раз такие. Воздушные змеи, к слову, тоже штука интересная: с одной стороны ветряные, с другой — якорят. То, что сопротивляется тебе, может при этом стать и условием твоего же движения.

Отсюда интересно наблюдать за тем, как развивается роман. Из относительно камерного он расширяется, задавая новые темы. Война разрушает привычный мир, заставляя персонажей обнаружить то новое в себе, что, возможно, никогда не проявилось бы в мирное время. Но, что важно: Гари — воевавший сам — не писал исключительно языком трагедии (этого, пожалуй, и вовсе почти нет), но использовал юмор, чувства, абсурд. Словом, для него нет неподходящего человека, есть лишь разные формы человеческой свободы.

Честно, мне сложно выразить, чем именно мне так понравилась книга. Это что-то на уровне внутреннего ощущения. Но я надеюсь, что мой текст сподвигнет и вас прочитать роман. У меня он, вероятно, попадёт в десятку лучших по итогам года.

Йонна Элми - Сделаны из вины | издательство NoAge - Поляндрия

Ещё одна прочитанная книга из яснополяновского длинного списка. Заявлялось, что «Сделаны из вины» — женский роман. И в целом так оно и есть, но, по факту, на него нужно смотреть гораздо шире. Почему? Потому что делает больно по-другому...

История трёх женщин одной семьи из Болгарии рассказывается от лица внучки Яны. А она дитя конца девяностых - начала двухтысячных. В аккурат того времени, на которое пришлось и моё взросление. Яна говорит о чувстве вины, которое каждая из женщин проносят с собой через всю жизнь.

Изначально мне просто хотелось какую-нибудь болгарскую книжку и многого от романа я не ждал. Но, знаете, по итогу он произвёл на меня большое впечатление. Такое, которое щемит в груди и вызывает слёзы. Выступивший редактором Господинов пишет о том, что это чувство вины по-болгарски. Я с ним не согласен: это чувство вины по-восточноевропейски.

В целом, болгарский контекст в книге, конечно, важен и специфичен, но он просто масштабируется, наслаиваясь на совершенно определённое поколение — миллениалов. Прям максимально. Лично мне очень отозвалась фраза главной героини в конце романа о том, что она — «поколение, которое разрывается между вчерашним днём и завтрашним».

Достаточно быстро «Сделаны из вины» превращается из женской книги в по-настоящему семейную психологию. Идея «вины» Элми заключается не столько в личной эмоции, сколько в своеобразном наследстве, передающимся из поколения в поколение. Причём происходит это внутри замкнутой системы, где змея кусает себя же за хвост.

Яна, которая уезжает из Болгарии в том числе в попытке внутреннего освобождения, однозначно пытается изменить эту систему, но удаётся ли ей изменить сформированные ещё в детстве правила — вопрос открытый. Как мне кажется, полностью выйти из «унаследованного прошлого» невозможно. Оно всё равно преследует тебя, порой тогда, когда этого не ждёшь вовсе.

Главные темы романа — наследственность, насилие, память. Все они работают как слоёный пирог. Примечательно, что и структура книги — тоже слоёная. Истории всех женщин переплетаются в единую картину, тянут за собой друг друга. В результате вина оказывается строительным материалом, из которого сделана личность.

Масштабируется это всё от личности на целое поколение очень понятным образом. Мы, миллениалы, унаследовали не только свободу, но и последствия прошлого, которое никто толком не разобрал, потому что не было времени, потому что мир менялся слишком быстро. Мы должны были одновременно жить в новом мире и объяснять себе старый. Мы поколение, которому досталась история, но не инструкция, что с ним делать.

И поэтому из раза в раз мы задаёмся вопросом — как остановить передачу вины, не забыв прошлое и не оправдав его, а просто перестав позволять ему определять наше каждое следующее решение? Собственно об этом и роман.

Из прочитанных мной книг длинного списка «Сделаны из вины» однозначно самая сильная. Очень жаль, что не попала в шортлист.

Упал — отжался. Ускорился — замедился.

Я во втором квартале неожиданно для себя по прочитанным книгам выдал треть годовой нормы, но почти что выпал из повестки постинга в канале. Настолько, что если сейчас не рассказать вам об итогах апреля-июня, то их можно было бы объединять с результатами июля-сентября.

Много ли было всего во втором квартале? Более чем! Сейчас покажу, откуда готовилось нападение. Четыре позиции!

Во-первых, именно в это время был дан старт проекту интервью с писателями. Их набралось три штуки: с Утхитом Хемамуном, автором «Сказителей», с Тиданан Лыангпхиенсамут — самой молодой победительницей в истории наиболее престижной литературной премии Юго-Восточной Азии S.E.A. Write Award и с Пим Вантэчават, автором книги «Месяц светит по просьбе сердца моего».

Во-вторых, #ЛитературныйВояж. Куда же без него. В этот раз он был по Скандинавии. Вот тут можно посмотреть итоги, а также ознакомиться с небольшим дайджестом.

В-третьих, по приглашению Саши я присоединился к его инициативе собрать список писателей из Юго-Восточной Азии. Очень рад, что кто-то наконец-то это сделал.

В-четвёртых, начал активное наступление на книги из длинного списка Ясной поляны. Обычно я не уделяю такого большого внимания лонглисту, но в этот раз что-то пошло не так.

Ну вот как-то так. Из некнижного почти ничего и не было. Поэтому рассказывайте, как поживаете вы.

P.S. Если на картинке увидели книгу, на которую у меня пока не было рецензии, а вы бы хотели её срочно прочитать, то пишите в комментариях.

Абдулразак Гурна - Рай | издательство Строки

Иду на собственный рекорд по прочитанным книгам из яснополяновского списка. Не знаю, почему «Рай» Гурны — лауреата Нобелевской премии — надо было включать лонглист в 2026-м году, ведь книга вышла на русском ещё в 2022-м. Логичнее, наверное, было бы включить её в перечень пропущенных шедевров, учитывая, что произведение давным давно попадало в шортлист Букеровской премии. А ещё фактически продолжает «Посмертие» с точки зрения исторического и сюжетного рядов.

В центре романа история подростка Юсуфа из колониальной Африки, которого в 13-летнем возрасте в уплату долгов собственный отец продаёт в рабство богатому купцу. Главному герою предстоит многое переосмыслить, узнать другую жизнь, бороться с муками выбора и любви, пройти пешком через Африку, познав и жестокость, и милосердие.

Может показаться, что перед нами очередная история взросления. Отчасти так, но это лишь один срез. Выставляя Юсуфа главным героем, Гурна на заднем фоне показывает временной промежуток слома Африки. Получается любопытное, где меняющаяся картина мира мальчика происходит вместе с общими изменениями вокруг. По сути, Юсуф проводит себя и читателя через исчезающий мир.

Интересно, что в целом о колониализме в романе слышится как о какой-то далёкой, но неминуемо надвигающейся пустыне — где-то как о слухе, где-то как о мираже. На деле же он появляется в двух местах. В то же время Восточная Африка Гурны представляет собой место пересечения разных племён и власти. Там есть богатые и бедные торговцы, свободные люди и рабы, религиозные авторитеты и неверующие, представители разных этнических и культурных групп. Чан из множества всего.

Так вот в «Рае» нет того, о чём часто пишут другие авторы, — как колониализм появился и тут же всё изменил. Нет, Гурна говорит о том, что многое из плохого уже было, изменился лишь масштаб, появилась другая форма бескомпромиссной жестокости.

Пока читал, часто думал о том, почему автор назвал книгу «Рай». Это ведь во многом понятие субъективное. Об этом же говорят и герои самой книги — для каждого оный свой. А ведь именно в этом и скрыт весь глубинный смысл произведения. Юсуф как несвободный человек, по факту, не владеет своей жизнью. Его взросление и желание получать что-либо происходит на фоне необходимости соблюдения социальной иерархии, а следовательно понимания, что доступ к раю определяется властью. Кроме того, Юсуф также испытывает внутреннее давление в виде чуждости самого себя. Он постоянно находится в некой системе координат, влиять на которую или владеть которой не может.

Важнейшей частью романа становится путешествие каравана с участием Юсуфа. Оно раздвигает рамки сознания главного героя, показывает зыбкость границ свой-чужой. Рай, наверное, не столько про взросление, сколько про осознание действительности. Именно в этот момент и вторгается колониализм, который становится катализатором «взросления» мира, изменения его реальности. Правда, естественно, не в ту сторону, в какую хотел бы главный герой. Ирония тут в том, что к моменту понимания важности сделать выбор, сама возможность этого ускользает.

Последние абзацы я перечитал несколько раз. Если сперва финал показался мне странным, то потом вся его мощь буквально хлынула на меня. Без спойлеров скажу, что он оставляет грустное, но неизгладимое впечатление, буквально задаёт нам вопрос: что значит быть свободным, если ты никогда не владел собственной судьбой?

Друзья, хочу попробовать восстановить рубрику #кино. Надеюсь, что вы мне поможете, но об этом позднее. Пока напомню суть: 6 фильмов, просмотренные мной за последнее время, с субъективными оценками по 10-бальной шкале. На лучший — чуть более развёрнутая рецензия.

Бабушка на миллион / How To Make Millions Before Grandma Dies (реж. Пат Буннитипат; 2024 г.) — 9/10
Резня / Carnage (реж. Роман Полански; 2011 г.) — 8/10
Грация / La Grazia (реж. Паоло Соррентино; 2025 г.) — 6/10
Мечтать не вредно / The American Dream (реж. Антони Марсьяно; 2026 г.) — 6/10
Обсессия / Obsession (реж. Карри Баркер; 2025 г.) — 6/10
Останься / Stay (реж. Марк Форстер; 2005 г.) — 5/10

Итак, победителем месяца становится «Бабушка на миллион». Как жаль, что свой миллион я за это не получу. Можете считать, что моя оценка немного предвзята, поскольку кино таиландское но, честно говоря, я и сам не ожидал, что оно мне настолько понравится. За рекомендацию спасибо моему другу Саше, который снимает ТМОС подкаст.

Фильм, вошедший в оскаровский шортлист, рассказывает об истории взросления главного героя. В центре таиландские реалии — традиции, пейзажи, способы коммуникации, — однако поднятые темы достаточно универсальны и сходу понятны всем. Молодой парень пытается ухаживать за бабушкой, у которой диагностирован рак, чтобы впоследствии получить наследство.

Интересно, что история немного автобиографична для режиссёра: во время пандемии он переехал к бабушке и «подсматривал» за тем, что она делает, как себя ведёт. Так, наверное, и родилась идея о разрыве поколений. Но действительно ли этот разрыв существует?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, был собран любопытный состав актёров — от популярных в Таиланде до совершенно неизвестных. К слову, бабушку играет 78-летняя домохозяйка, для которой это была вообще первая роль. И как играет! Просто на высоте.

Да, кино нацелено на то, чтобы расчувствовать зрителей, показать, что хорошо, что плохо, а что в целом приемлемо, если это как-то докрутить. Пусть так, но в наше время немного замедлиться и задуматься о порой обычных вещах очень полезно.

В целом, это даже хорошо, что семейная драма сочетается со здравым юмором. Комедийные вставки оказываются очень даже в тему, сохраняя общий оптимизм. А ещё позволяют с довольной улыбкой на лице смотреть за тем, как меняются и главный, и второстепенные герои. Понятно, что для разных людей история и её развязка будут восприниматься по-разному, но с моим подходом «чистоты своей совести в первую очередь» всё складывается в целостную и правильную картинку.

Кстати, о финале. Для кого-то банальный и слезливый, а для кого-то глубоко философский. Для меня — напоминание, что ушедшее время не вернуть. Действительно классный фильм, который, возможно, напомнит вам о самых базовых ценностях.

Теперь о вашей помощи: посоветуйте фильмов, которые нравятся вам. Чем больше — тем лучше.