Сижу на днях перевожу. Вечер перевалил за восемь, рабочий режим был активирован утром в семь. Перевожу никого не трогаю, и тут — он: диковинный глагол!
За всю жизнь не встречал ни разу: doren. Не знают его и словари, я аж до братьев Гримм дошел, на всякий пожарный. После интернетовой тщеты снисходит на меня громом среди ясного неба озарение: в книге опечатка! Должна быть двойная согласная: dorren! Что непосредственно значит «сохнуть, вянуть».
Я, конечно, совсем не против, что в романе метафора на метафоре, меня хлебом не корми, метафору дай, но всему должен быть свой предел! Гардероб вянет. Гардероб засыхает. Это что вообще за такое? Нормально же, как говорится, сидели. С чего это он вдруг вянет? Зачем? Атмосфера совсем другая! Нейтральная! Обреченно кручу так, кручу эдак, все равно белиберда! Нельзя было на человеческом? К чему этот выпендреж? Лишить писательницу лицензии! Запретить пачкать бумагу!
Мозг нагрелся до критической точки и был немедленно охлажден ледяным рислингом. Взбодрившимися глазками смотрю на текст и вытягиваюсь лицом: Die Garderobe dort. Да етить-колотить.
Высыпайтесь, товарищи, высыпайтесь. И дозируйте, умеряйте объем и интенсивность работы.