Все мы, конечно, прекрасно помним, что Гёте не принял эпохальные события во Франции и время спустя в статье 1823 года, говоря о [далее везде курсивы мои] "vieljährige Richtung meines Geistes gegen die Französische Revolution", то есть о "многолетней направленности моего духа против Французской революции", называл ее не иначе как "dieses schrecklichste aller Ereignisse", то есть "этим ужаснейшим из всех событий".

С дивным восторгом (удивлением? недоумением? ухмылением? пониманием? негодованием?) обнаруживаем чудесный (или же гениальный?) перевод этих знаменитых слов в советском издании Гёте 50-х годов (в пер. И. Канаева):

Именно к этим размышлениям непосредственно примыкает многолетняя направленность моего духа в сторону французской революции и объясняется беспредельное усилие поэтически овладеть этим самым потрясающим событием в его причинах и следствиях.

Событие сие Гёте безусловно "потрясло" в определенную "сторону", безусловно!

Не прелесть ли?