🗝 :: 𝗩∎𝗶𝗱 𝗔𝗿𝗰𝗵∎𝘃𝗲𝘀

🌟🌟🙂 :: You are a strange creature.

— Час добрый! 🌟
Каюсь, не появился на горизонте несколько часов из-за очень серьёзной встречи с Господином Янгом, которая прошла не очень гладко, но решить пару деловых вопросов смогли.
Смотрю, что за эти несколько часов многое произошло, потому мой телефон решил предательски отключиться на удобном ему моменте из-за потока самых душных информационно ненужных сообщений, которые несут только бред.
Ничего, моё присутствие избавит вас от данной муки, потому что я уже знаю, о чём мы будем разговаривать. Поверьте, это будет незабываемая ночь с моей библиотекой.

Он снова усмехнулся с той же привычной горечью, но в этом действии было и что-то похожее на сожаление.

Он только что сделал самое страшное — открылся и признал свою слабость перед человеком, которого считал врагом.
Архив взглянул на него через плечо, буквально угрожая взглядом, что если тот хоть что-то проболтнет из его минут слабости — свернёт шею или будет преследовать до конца жизни. Хотя вторая задача и так выполняется из-за сложившихся обстоятельств.

🕳 :: Call me if you suddenly want another portion of humiliation.🗞

Он усмехнулся, и в этой усмешке слышалась горечь. Архив провёл рукой по лицу, и пальцы его оставили на коже влажные следы и он даже не понял, было ли это от пота или от того, что его тело снова начинало плавиться, терять форму под напором эмоций. Он ненавидел это чувство: быть между, вещью, которая умеет чувствовать, но не умеет быть настоящей; быть ни тем и ни другим.

Он сделал шаг назад, и его нога скользнула по полу. Архив чувствовал, как его тело начинает затвердевать, возвращая себе привычную структуру, и этот процесс был почти облегчением, будто он снова становился собой, мог контролировать себя, но внутри, глубоко внутри, всё ещё бурлило то самое чувство, которое он так ненавидел, — чувство собственной неполноценности, фальши и ненужности.

Он замолчал, тяжело дыша, и в тишине бара было слышно только его дыхание и тиканье старых часов где-то на стене. Архив чувствовал, как внутри него всё затихает. Скорее, не потому что он успокоился, а потому что его тело, наконец, стабилизировалось, приняло ту самую твёрдую форму, которая была ему так нужна, чтобы чувствовать себя в безопасности. Он смотрел на Вельта, и в его взгляде не было ни гнева, ни презрения, а лишь усталость.
Но за этой усталостью скрывалось что-то ещё. Что-то, что Архив не хотел признавать даже самому себе. Сомнение. Где-то глубоко, в самой сердцевине его существа, закопался маленький червячок, который шептал ему, что, возможно, Вельт был прав, что он действительно был ничтожеством, что все его попытки казаться сильным, независимым, опасным — это просто показуха, за которой прячется испуганное, потерянное создание, которое даже не знает, кто оно на самом деле. И эта мысль была правдой — той самой правдой, которую Архив так долго пытался похоронить под слоями гнева и презрения.
Он развернулся, и в его движении было что-то — слишком резкое, выверенное, чтобы быть естественным. Архив направился к выходу, но перед самой дверью остановился, не оборачиваясь. Его плечи были напряжены, а кулаки сжаты так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы красных следов. Он чувствовал, как его тело пульсирует в такт сердцебиению, наверное, а у него вообще было сердце? А эта пульсация была ли вообще единственным напоминанием о том, что он всё ещё жив? Что он всё ещё чувствует? Что он всё ещё есть?

💠💠💠 :: Finally contact with someone? Good.

Архив стоял неподвижно, когда вспоминал, как пальцы Вельта сомкнулись на его горле, и в этом было что-то до ужаса простое — будто старый герой не душил своего врага, а всего лишь игрался с ним. Войд чувствовал тогда, как железо под этими пальцами начинает поддаваться, становится мягче, податливее, и это было отвратительно — ощущать себя не человеком, не монстром, а чем-то средним, чем-то полудохлым, что тает под чужими руками, как свеча, которую слишком долго держат над пламенем. Он хрипел тогда ужасно, и этот хрип вырывался из него против воли, вынуждая это делать. Архив ненавидел, что не может его контролировать, ненавидел, что Вельт видит его таким — разбитым, текучим, слабым, уязвимым. Он ненавидел, что его собственное тело, которое должно было быть идеальным, безупречным, сейчас предавало его, плавилось под чужими пальцами, оставляя ямки, что медленно, но верно встали обратно, будто ничего и не было, но невидимые следы и фантомные ощущения всё равно оставались.
И где-то в глубине этого мерзкого состояния, когда воздух застревал в горле, а перед глазами плыли тёмные пятна, Архив вдруг осознал одну простую вещь — Вельт не понимал, что делал. Вельт думал, что душил человека, пытаясь показать свою звериную злобу, но он душил что-то нечеловеческое, но почему-то Божественный Ключ умел чувствовать, ощущать всё вокруг себя, и в это было ироничное из этой ситуации. Вельт был ничтожеством, которое даже не осознавал глубины собственной жестокости, и Архив задохнулся бы от этой мысли, если бы не нашёл в себе силы поднять ногу и пнуть Янга прямо в колено — не сильно, но достаточно, чтобы того застали врасплох, и он ослабил хватку, и Архив вырвался, откатываясь в сторону, хватая ртом воздух, который казался слишком горячим, вязким, недосягаемым, чтобы быть настоящим.
Он лежал тогда на полу, тяжело дыша, и чувствовал, как его тело начинает затвердевать, возвращая себе привычную форму, но этот процесс был болезненным — будто кто-то лепил его заново, выравнивал края, разглаживал складки, и каждая секунда этого преображения отдавалась тупой пульсирующей болью где-то в основании черепа. Архив поднялся на ноги, и его руки дрожали — не от страха, не от слабости, а от той липкой, тошнотворной смеси ярости и унижения, которая закипала внутри, как расплавленный металл, который вот-вот прожжёт его насквозь.

Он сделал шаг вперёд, и его тень упала на лицо Вельта, скрывая половину черт в полумраке бара. Архив смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде было что-то странное — не гнев, не презрение, а что-то похожее на усталость.
Он чувствовал, как его тело начинает снова плавиться, но на этот раз не от слабости, а от той самой ярости, которую он сдерживал, даже после пощёчины и удара. Руки его дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы скрыть эту дрожь, но внутри всё кипело, бурлило, готовое выплеснуться наружу в любой момент.
Но это кипение было не только яростью — в нём была боль. Та самая боль, которую Архив так долго пытался заглушить, залить гневом, запрятать под слоями сарказма и напускного безразличия. И сейчас, глядя на Вельта, он понимал, что старый герой снова сделал то, что умел лучше всего — он пробил злодея насквозь. Он заставил Архива чувствовать себя слизью и тем, кто не может даже проконтролировать эту ситуацию и держать ее в своих руках. И это было хуже чего угодно, потому что чувствовать для Архива означало признать, что он всё ещё уязвим в этом бренном теле.

💠💠💠 :: Finally contact with someone? Good.

В его горле застрял хрип — не тот, что от боли, а тот, что от неожиданности, когда старые инстинкты вдруг напомнили телу, что оно вообще-то умеет чувствовать. Это было отвратительно, липко, как чужая слюна на коже, и Архив ненавидел каждую секунду этого осознания. Пальцы Янга сжимались на его шее, и вдруг Архив почувствовал, как под этими пальцами его плоть начинает поддаваться, продавливаться, оставляя ямки, будто глина, что слишком долго лежала на солнце, и он ненавидел это ещё больше, потому что его тело отвечало на давление не сопротивлением, а податливостью, и этот хрип, вырывающийся из горла, был похож на звук ломающейся свечи.
Он пнул Янга ногой, целясь в колено, просто чтобы скинуть эту тяжесть, и на секунду показалось, что получилось — его лёгкие снова наполнился воздухом, но вместо облегчения пришла только тошнота, потому что гнев, который он вложил в этот удар, отозвался в нём самом, сделав тело твёрдым, как камень, и Архив понял, что снова теряет контроль, плавясь в одной секунде и застывая в другой, и этот хаос внутри был хуже любого греха, который был совершён Божественным Ключом или бывшем хозяином Войда.
Его шея всё ещё горела от рук мужчины, будто там прошлись раскалённой кочергой, но это было приятное жжение — по крайней мере, так казалось в первую секунду, пока адреналин застилал глаза пеленой. Архив откатился в сторону, хватая ртом воздух, и в этом движении было что-то животное, почти жалкое. Гнев всё ещё выжигал изнутри, превращая каждую мысль в раскалённый шлак, и когда Архив, наконец, поднялся, его лицо странно блестело на свету — не от пота, нет. Оно плавилось. Буквально. Текло, как воск, едва держа форму. Архив посмотрел на Херршера Разума со звериным и полным ненависти взглядом.
Внутри него всё кипело, перемешивалось в какую-то уродливую кашу из ярости и унижения. Его собственные пальцы дрожали, когда он провёл по лицу, пытаясь вернуть ему привычные очертания, но тестообразная плоть сопротивлялась, расплываясь под пальцами, как сырая глина. Он ненавидел это. Ненавидел, что Вельт стал причиной этого мерзкого состояния, когда даже тело тебе неподвластно.

Архив чувствовал, как под кожей разливается жар, как железо внутри него закипает от одной мысли, что этот ничтожный человек посмел коснуться его. Посмел оставить на его теле следы, которые не смываются, которые останутся позором для него на всю жизнь.
Он сделал шаг вперёд, и его нога вжалась в пол с таким усилием, что под подошвой осталась небольшая вмятина. Тело начало затвердевать, возвращая себе привычную структуру, но в этом процессе было что-то неестественное, болезненное. Архив чувствовал, как его суставы скрипят, как кожа натягивается на костях, становясь почти каменной. Это было невыносимо — быть таким, быть чем-то средним между податливой глиной и твёрдой скалой, и знать, что виноват в этом человек, стоящий напротив.
Он схватил его за воротник пальто, рывком притягивая к себе, и на секунду их лица оказались так близко, что Янг мог видеть, как тень злобы пляшет в глазах Архива.

Архив, что уже чувствовал себя измотанным и пытался как-то слить эмоции, замахнулся правой рукой и ударил с такой силой по щеке Вельта, что почти моментально там появилось красное пятно от его руки. После последовал ещё один удар, но уже кулаком.

🕳 :: Call me if you suddenly want another portion of humiliation.🗞

💠💠💠 :: Finally contact with someone? Good.

Архив лишь смехом ответил на все вышесказанное от Вельта, ведь считать мнение своего собеседника — это пустая трата времени, если уж завязывается такая ситуация, в которой любое обсуждение становится бессмысленным и не несёт в себе никакой пользы для дальнейших действий. Потому смех стал единственным уместным ответом на все эти слова, которые были сказаны ранее Вельтом в ходе их разговора, и нет никакого смысла тратить секунды на анализ чужих мыслей, когда всё уже решено.
Войд не успел среагировать мгновенно, чтобы с невероятной ловкостью увернуться от стремительной атаки Вельта, поэтому он, используя свою мёртвую хватку, вцепился в ту руку, которая сжимала видоизменённую Звезду Эдема, дабы попытаться остановить своего противника, но в результате этого, что тот резко попытался остановить инерцию его движения, Архив, потеряв равновесие, завалился на пол, попутно потянув за собой и Янга, который не смог удержаться из-за Первого Божественного Ключа.
Он хотел сказать много едкого в сторону Вельта, ибо это было очень унизительно, даже для главы Анти-Энтропии. Оказавшись на полу, тот лишь прошипел:

Злоба копилась с каждой миллисекундой, а терпение наоборот убывало. Это лицо, его действия — вызывали огромное отвращение у Архива, что он пытался сдерживать, даже не смотря на все уважение к данной персоне. Вельт бесил его до тошноты, дёргания глаза и тяжести в костях, дабы не сдвинуться с места. И это всё ради того, чтобы лишь бы не видеть его никогда.
Архив Пустоты, с характерным отвращеннием, отбросил руку Вельта от себя, беря его одной рукой за воротник и отталкивая от себя. После того, как мужчина оказался на полу, прекращая нависать над Войдом. Тот, решил что не будет опускаться на его уровень и бить в ответ, встал и отряхнулся, а после активировал Одиннадцатый Ключ.

🕳 :: Call me if you suddenly want another portion of humiliation.🗞