— И знаете что, Вельт? — сказал он, и голос его прозвучал холодно, почти как удар хлыста. — Если вы когда-нибудь ещё раз поднимете на меня руку, я не буду размазней, не стану стоять и позволять вам вымещать на мне свою злость, а сотру Вас в ПЫЛЬ, чтобы неповадно было кидаться на меня.

Он снова усмехнулся с той же привычной горечью, но в этом действии было и что-то похожее на сожаление.

— На самом деле, я не знаю, кто я, — добавил он почти мягко, и эта искренность была совершенно не в его стиле. — Не знаю, есть ли у меня душа и имею ли я право называться человеком, но точно знаю, что чувствую боль, страх и одиночество точно так же, как и вы. И если из-за этого я ничтожество, значит, мы с вами в одной лодке. Разница лишь в том, что я в этом признаюсь. — Архив резко дёрнул руку в сторону своего рта, удивляясь своим словам. Почему лишь сейчас он настолько откровенен с ним? Разве они не враги, которые должны ненавидеть друг друга, а не высказывать свою боль другому.

Он только что сделал самое страшное — открылся и признал свою слабость перед человеком, которого считал врагом.
Архив взглянул на него через плечо, буквально угрожая взглядом, что если тот хоть что-то проболтнет из его минут слабости — свернёт шею или будет преследовать до конца жизни. Хотя вторая задача и так выполняется из-за сложившихся обстоятельств.

🕳 :: Call me if you suddenly want another portion of humiliation.🗞

@VoidArchiveSun × @weltyangthenamelesssun (#int)