​​Власть на местах принадлежала богатой верхушке местных курдских семей, а также командирам СДС (курдской армии) и  представителям курдской партии ПДС - сирийского отдела Курдской рабочей партии, РПК.  Это было, по сути, военное правление командования  СДС, армии под управлением кадровых партийных работников РПК. Последние были воспитаны в ходе жесткой системы военных и психологических тренировок в горах Кандиль  в иракском Курдистане, на идеях абсолютной преданности партии и ее руководству, Исполкому РПК. 

Военные кадры РПК-СДС контролировали основное богатство региона - нефть, и осуществляли до 70 процентов государственных расходов. Находясь в Рожаве, вы не имели права отрицать власть и идеи РПК. Это запрещалось. 

Например, партия Сирийский курдский национальный совет подвергалась репрессиям при попытке организации митингов.  Хотя, справедливости ради, РПК вели с ней переговоры о создании общего управления Рожавой.  Но снова, причем тут какие-то коммуны, самоуправление? Остановитесь! 

Как и везде в системах государственного капитализма, власть и собственность  трудно или невозможно разделить. Одна монополия подразумевает другую монополию.

Мы видим здесь систему государственного капитализма. Впрочем она оставляла пространство для частных бизнес-интересов и племенной власти на местном уровне. 

В то же время, РПК считались с интересами местных семейных кланов и старались принимать на местном уровне решения, которые бы устроили местные племена. 

Основная масса населения Рожавы состояла из частных фермеров, небольших  самостоятельных предпринимателей , иногда использовавших наемный труд, и членов их семей. Имелось также несколько сотен кооперативов. Частная собственность была строго защищена статьей 42 конституции Рожавы. 

Это была однопартийная система власти, проводившая политику в своих интересах, но при этом опиравшаяся на местах на сотрудничество с местными большесемейными кланами или племенами. Точнее, если говорить прямо, центральная власть была у РПК и вооруженных сил, которыми они командовали, а местную власть делили лоялисты РПК и местные богатые племенные шейхи - патриархи, руководившие племенами курдов, а иногда и арабов.

Также система активно продвигала по службе, вверх по карьерной лестнице женщин и молодежь - группы, наиболее угнетенный в традиционном патриархальном обществе. Это было необходимо РПК для того, чтобы ослабить местные влиятельные семьи, арабские и курдские, члены которых были поголовно вооружены, и их богатых племенных лидеров - шейхов. 

Правда в том, что существовал некоторый баланс власти между  РПК и племенными кланами. Он создавал в сирийской глубинке определенный простор для свободы личности, возможно впервые в истории. Человек мог обращаться за помощью к  племенам в случае конфликта с партией, и он мог обращаться к партии и ее вооруженным структурам в случае конфликта с племенами или с их лидерами или с собственными родителями. Например, попытка отца выдать дочь за богатого старика второй женой против ее желания могла быть пресечена  курдским вооруженным отрядом в случае, если она обращалась за помощью. С другой стороны, молодой человек, которого курды обвинили в каком-то преступлении или проступке, мог получить защиту племени. 

Курдская автономная администрация контролировала треть Сирии, где жили около 3-х млн курдов и приблизительно столько же арабов. Многочисленные арабские племена не приняли правление курдов и восстали против них, как только на фронте началось анти-курдское наступление правительственных сил. Они были недовольный качеством социальных услуг, распределением доходов от нефти в пользу курдских военных и просто самим фактом курдского, а не арабского правления. Одним из центров восстания против Рожавы стал арабский город Ракка с населением около 200 тыс.