…Если направо свернуть от Ростова с «платки», Будет советская Родина в плащ-палатке, А если прямо поехать, там пляж и танцы. Часто живем мы дома, Как иностранцы. ..
Сергей Бобунец и Влад Маленко встретились на Сахалине и нашли время прорепетировать будущую совместную песню, которую скоро споют на троих с Алексеем Поддубным (Джанго).
«Невкусно и запятая», - Ответила Русь святая, Пришедшему в мир Макдональдсу. Но он то к войне готовился, А Русь прославляла мир, Стирая язык до дыр. По небу прошла испарина, Распалось, где было спаяно, Сверкнуло и понеслось. Как сбитый машиной лось, Лежит на шоссе история… Хлебни, командир, цикория И скуку в траншею брось! Весна стоит на перроне. Восток на твоём шевроне. На западе кровосток. Мы скифы, и с нами Блок! 19.2.25
Режиссер и художник: Артур Толстобров. Оператор-постановщик: Тимофей Чаплинский. Креатив: Оксана Масалыкина Проект АРТМЕХАНИКА Продюсер: Анна Коряковцева Николай Шкаруба И отдельное Спасибо Диане Никифоровой
Солнце и звёзды обоих полов Выбрали яблоки наших голов Чтобы плеваться в них светом миллионы лет. Господи, можно я съем твой счастливый билет? Съем и запью Испанским сухим, Ты мне за это отпустишь стихи Или подаришь пушкинский пистолет! Я его косточкой заряжу, Класс попадания покажу. Вышли мы все из женского молока, Чтобы опять намылиться в облака. Божьи коровки умнее людей. Крылышки им не сжигает злодей, Воду святую пьют у Земли с лица, В небо за хлебом Ходят, и Бог им - Царь. Все так изменится в нашем с тобой краю! То, что всегда меняется - навсегда. Снег - это просто земная вода в раю. А у тебя в глазах из небес вода.
Часовой механизм на левом запястье... Сколько часов до счастья? Каково расстояние до границы? Когда возвратятся певчие птицы?
- Вы не подскажите сколько времени? - Времени до чего? До окончательного исчезновения нашего племени? Или, наоборот, отсчета от начала конца? "Сколько времени?" - курица спрашивает у яйца. Снежный ком В коме весной, Выдыхает, превращаясь в туман лесной: Сколько времени? Думаешь, ты вырос из золотого семени, Если часы на твоей мягкой кисти Стоят два миллиона триста? Оглянись, если тебя еще не покинула тень, То ты сам - солнечные часы в пасмурный день.
Сколько времени? Тик-так. Это так Вода с неба стучит по темени. Часы - инструмент ударный. Циферблат - это круг полярный.
Сколько времени? Дело всего лишь в трении Ветра об адамовы яблоки наших глаз. Век, месяц, неделя, час...
Голова больного историка - Луна над Землей Будто череп Йорикаг... - Сколько времени? Спрашивает песок у стекла. А река, тем временем, в море перетекла...
Слушать часы все-равно что глотать цикуту Тик-так. Так. Паки-паки... Есть бабочки живущие только минуту, Будто сердце солдата во время последней атаки.
Сколько времени? Цикадой цокают ходики в горнице. Снятся длинные стрелки часам-калекам... Есть попугаи старше столетних горцев. Есть ледяные щуки с почти человечьим веком.
Сколько времени? Лошади вечность пьют на лугу. Бок неба в яблоках... и луна на тарелке... А мы с тобой, милая, встретились в одно время, на одном берегу. Чтобы идти крестным ходом против часовой стрелки.
Сколько времени? В барабаны стучат поезда. И время, как снег по весне неумолимо тает. Что делает в часах кукушка, когда заперта дверца ее гнезда? Она точно не спит. Она улетает.
Если бы Пушкин прожил еще хоть год, Его бы сфотографировали, и вот Я представил себе черно-белые снимки С непечальным ликом в прозрачной й дымке. Зернистое небо с райскими облаками, Лошадей с яблочными боками, А еще фотографии эти Каким-то образом передавали бы ветер, Наполненный запахом травы и ладана… Русь моя, ты никем не отгадана, Кроме Святых и Вещего Александра, Его строки - Божьей любви рассада, А земная жизнь – помнящим утешение, Правильное освещение С памятью женит лица. Эти кадры спешат гнездиться Будто ласточки – на уголках души. Жизнь моя, не спеши, О память не стачивай каблуки! Я Пушкина вижу На расстоянии вытянутой с пистолетом руки.
Театр на Таганке. 2011 год. Влад Маленко исполняет перед труппой свою известную басню «Ондатра в театре» - один из хитов для поступления в театральные институты. В роли «жертвы» народный артист России Валерий Золотухин.
Ондатра в театре
В одном столичном популярном театре Пришел успех к заслуженной ондатре! Она снялась в масштабном сериале Купила джип, и ей квартиру дали… Естественно, как на голову снег Упал успех ондатры на коллег. И так всех мучит собственная гадость, А тут еще свербит чужая радость… «Вот повезло бездарной водной крысе», – Шипели змейки, спрятавшись в кулисе «За что, скажите?!», - вторили в гримерке Две незамужних и нетрезвых норки… Хомяк-любовник с трагиком-сурком Закушав «Вермут» плавленым сырком В костюмы добрых гномов нарядились, Но в сторону актрисы матерились… Хомяк кривился: «Крыса молодец – Поди, ночами ходит к ней песец…» И даже выдра (лучшая подруга, И главного художника супруга, Имевшая выдренка от зав. труппой) Произнесла: «Свезло девице глупой». Ондатре в суп подкладывали мыло, Ее гримерша тряпкою лупила, Бухгалтер театра, скаредный манул, Ее на двадцать «евро» обманул. Завлит-марал, все выговор марал И рассуждал про совесть и мораль, Еж-костюмер засунул в хвост иглу, Слон-режиссер чихвостил за игру Она сопротивлялась две недели, Но все равно актрису нашу съели… Увы, заметил верно, реформатор: «ТЕАТР НАЧИНАЕТСЯ С ОНДАТР, Висящих в виде шапок над крюком, Покуда зритель бродит с номерком».
Ни дождь, ни плач, ни пот с горячих лбов, Промок до нитки твой наряд пастуший. Контуженая русская любовь Болячек наших детских не подсушит.
Она клокочет что горячий воск, Росой поляны серебрит под утро. А мама с папой ехали в Загорск, Их в электричке повенчал кондуктор.
Подлодкой «Курск» оплачен наш ковчег, Что там в окошке? Волны или сабли? Но без вести пропал двадцатый век, Чтоб в двадцать первом наступить на грабли.
На вкус горька, а, стало быть, вкусна, Тебя заждались праведник и грешник, Контуженная русская весна! Висит прошитый пулями скворечник…
Весна, весна! Родная, помоги! Мы без тебя не помним, где граница! Солдаты, сестры, братья и враги… Ты наступи, И все живым простится.
У солнца косы, как у той узбечки, И север наш похожим стал на юг. Ты только не купайся в Чёрной речке, Мой милый друг! За поворотом, там где ил клубится, Где крутит омут воду под мостом, На глубине ждёт жертву сом-убийца С огромным ртом. И, глядя вверх, на лучик солнца узкий, Он о тебе мечтает, mon ami, Чтоб не уснуть, считая по-французски, От одного до тридцати семи.
