Великие Гамлеты - Михаил Чехов, Лоренс Оливье, Ричард Бертон, Иннокентий Смоктуновский, Мел Гибсон, Пол Скофилд, Владимир Высоцкий… С юности я высматривал, вычитывал, конструировал внутри себя синоптические слияния переводов, трактовок, стенографических решений. Гамлет Шагина проявляется, как морозный узор на стекле и направляется к большому магическому ряду. Шагину сорок. Он не спит двое суток, пока играет два дня подряд главную роль главной пьесы мирового репертуара, и трещина мира проходит через сцену легендарного театра. Посетил. Встретил друзей. Обнялись.
«Кто солнце запечатал в этом небе, Как в белом хлебе царскую монетку?» - Под капельницей плачет Дед Мороз. Заляпано привычкой лобовое У русского автобуса стекло, Привычкой спать и видеть лучший свет, А встав, пойти к слепому светофору И хоровод водить вокруг него. Играть в самих себя, в своих кумиров, Догадываясь все же, что часы Уже стошнило прошлым, что настало Другое время. Цифрой, как ножом Порезаны слова теперь на части. Остался с носом Гамлет-снеговик, Вернее не с любовью, а с морковью. На сотню имитирующих битву, Один герой собою режет тьму, Но это значит, что героев сотни, И к блеску глаз их солнце приревнует, И будто бы монеткой на зубок Проснувшимся младенцам попадётся.
Ты помнишь в чёрном воздухе надрез? Лебяжий снег посыпался в июле. И первый певчий вдруг на час воскрес, Когда все караульные уснули. Он пел о том, что вечен, кто влюблён, Что этот снег идёт его подошвам, Что протяжённость будущих времён - Награда тем, кто не закопан в прошлом. Я точно был уверен, что не сплю И обещал ему, не веря чуду, Что я поля влюблённым постелю, И завтра эту встречу позабуду.
Вышла в свет новая книга поэта Влада Маленко. Лёгкая, с наибольшим набором новейших текстов. Издательство «У Никитских ворот». Лабиринт, книжные лавки, магазины. Любящим в руки.
УДЕЛ ПОЭТА - ПРОБУЖДАТЬ ДУШИ ВОЗВЫШАТЬ И ЗАЩИЩАТЬ НАС. ВЛАД МАЛЕНКО - ПОЭТ. ЕМУ ПОДВЛАСТНО СЛОВО, КОТОРОМУ СУЖДЕНО СПАСТИ МИР. ЕГО ПОЭЗИЯ ВОСХИЩАЕТ МЕНЯ, РАНИТ, ПОДНИМАЕТ И ОТКЛИКАЕТСЯ КАЖДОЙ СТРОКОЙ, КАЖДЫМ ОБРАЗОМ В СЕРДЦЕ. ДОМ ПОЭТА , КАК ГОВОРИЛ ТОНИНО ГУЭРРА СТОИТ "ТАК ВЫСОКО, ЧТО СЛЫШЕН КАШЕЛЬ БОГА».
Души разной степени дальности, Мы одной все национальности Можно просто писать в графе: Детский, детская… согласитесь? Вон солдатик сидит в кафе - Одинокий усталый витязь. У него военный билет, И душе девятнадцать лет, И веселье в глазах зелёных, И душа в золотом дыму. Слёзы матери на погонах Или звездочки, не пойму? 22.1.25
Фонарик стоял возле дома давно. А в доме ночами светилось окно. Фонарик влюбился в окошко. Белела за стеклышком кошка.
Фонарик мигал и окно отвечало. От счастья фонарик тихонько качало! И он от оси отклонился немножко, Пытаясь рукою коснуться окошка.
(Пусть время проходит, и годы несутся. Любовь ведь по сути - желанье коснуться!). Фонарь раскачался! Его понесло, И он не погладил, а выбил стекло. А сам с переломом упал во дворе. И в комнату снег полетел в январе.
Любовь - это самое главное чувство. Любить - это высшее в мире искусство. Не всякий фонарик умеет любить, Да так, чтоб окошко свое не разбить.
Индийская зубная паста брызнула и отразилась жирафом. Я не поленился с полным ртом сбегать за телефоном, чтобы сфотографировать появление зверя. В этом счастье жизни.
В ковшах медведиц молоко со льдом. Свет посинел. Корову взяли в дом. На спрятанных деньгах замёрзли лица. За печкой, как герой Аустерлица, Мышь в треуголке доблестно шурша, Поблёскивает бусинкой, Душа К иконам подлетала троекратно, Но в пять утра к хозяину обратно Вернулась. Это русская черта - Влюбиться в жизнь и мять ее нелепо, У жизни утром роды принимать, Со спиртом банку прятать под кровать, Картошкой заменить святую репу, В мечтах о небе Бога позабыть, Смерть топором весёлым зарубить И слушать дальше, как шуршит за печкой Волк-время, притворившийся овечкой.
У человека нездешний вид, И на лице роса. Снег идёт. Человек стоит Вкопанный в небеса. Это не мальчик и не старик. Это лишь имярек. Он прочитал двадцать тысяч книг, А вокруг только снег. Танец снежинок, страниц, минут. Землю качает кит. Снег, часы и дела идут, А человек стоит.
Январское солнце - хороший сварщик. Зима отважно играет в ящик. Буду холодом греться. Стерты заслуги. Носки постираны. Это занятие лаской с тиграми. И верни мне, пожалуйста, сердце.
Солнце скребется Все веселей от страха, Как в обувной коробке Желтая черепаха. Курица, чье яйцо Ты найдешь на Пасху, Пока лишь цыплёнок Измазанный в желтой краске.
Новости о весне На хвосте сороки. Радуйся им и не знай времена и сроки! Ведь ускользание - Это всего основа. Если б не таял снег, То не шёл бы снова.
Лёд Иордана царапает на Крещенье? Это, родная, импортозамещенье! Я не хочу купать тебя в укоризне, Но там где жара - ни Бога, ни длинной жизни.
Сыр полумесяца - басни твоей мораль. Не смеши весну планами на февраль. Видеть без веры уверенных - Вот умора. Солнце работает на керосине моря.
Я знал человека, любившего цифры больше, Чем Солнце, Луну И колдунью одну из Польши. Он высчитал, что сто лет будет в полной силе. Ошибся. Теперь восемь цифр на его могиле.
«Кто там?»- спроси, если сердца услышишь стуки. Жги, ускользай, веселись, не давайся в руки! Как мы любили декабрь, а теперь не помним Даже, как снегом завалил он нас в Коломне.
Лишь полумёртвые в праве грустить о прежнем. Стрелки часов - балерина с железным стержнем. В поле снегурка танцует теперь от печки. Самый надежный союз - Из фольги колечки.
Вышли три бабки и, глянь, затянули песню. Аж затрещали вокруг ледяные плиты. В богатых купальнях Христа не сыскать, хоть тресни, А в песне у бабок Бог, как живой, гляди ты!
«Самый надежный дом Из воды крещенской»,- Так говорил командир На второй Чеченской. Мы с ним не виделись, кстати, двадцать два года. В поезде встретились как-то «Москва-Минводы».
Стрелки часов - балерина с железной волей. Вот беспилотник над Куликовым полем. Снег залепляет рты, будто белый хлеб. Дмитрий Донской, улыбаясь, включает РЭБ.
