Январское солнце - 
хороший сварщик.
Зима отважно играет в ящик.
Буду холодом греться.
Стерты заслуги. 
Носки постираны.
Это занятие лаской с тиграми.
И верни мне, 
пожалуйста, 
сердце.

Солнце скребется
Все веселей от страха, 
Как в обувной коробке 
Желтая черепаха.
Курица, чье яйцо 
Ты найдешь на Пасху,
Пока лишь цыплёнок 
Измазанный в желтой краске. 
 
Новости о весне 
На хвосте сороки.
Радуйся им 
и не знай 
времена и сроки!
Ведь ускользание -
Это всего основа. 
Если б не таял снег,
То не шёл бы снова. 
 
Лёд Иордана 
царапает на Крещенье?
Это, родная, импортозамещенье!
Я не хочу купать тебя в укоризне,
Но там где жара -
ни Бога,
ни длинной жизни.
 
Сыр полумесяца -
басни твоей мораль. 
Не смеши весну 
планами на февраль. 
Видеть без веры уверенных -
Вот умора. 
Солнце работает 
на керосине моря.
 
Я знал человека, 
любившего 
цифры больше, 
Чем Солнце, Луну 
И колдунью одну из Польши.
Он высчитал, что сто лет будет в полной силе. 
Ошибся. 
Теперь восемь цифр
на его могиле. 
 
«Кто там?»- спроси, если сердца услышишь стуки. 
Жги, ускользай, веселись, не давайся в руки!
Как мы любили декабрь,
а теперь не помним
Даже, как снегом завалил
он нас в Коломне. 
 
Лишь полумёртвые
в праве грустить
о прежнем. 
Стрелки часов - 
балерина с железным стержнем. 
В поле снегурка танцует теперь от печки.
Самый надежный союз -
Из фольги колечки. 
 
Вышли три бабки
и, глянь,
затянули песню.
Аж затрещали вокруг ледяные плиты.
В богатых купальнях 
Христа не сыскать,
хоть тресни,
А в песне у бабок Бог, 
как живой, гляди ты!

«Самый надежный дом
Из воды крещенской»,-
Так говорил командир
На второй Чеченской. 
Мы с ним не виделись, 
кстати, двадцать два года.
В поезде встретились
как-то 
«Москва-Минводы».

Стрелки часов - 
балерина с железной волей.
Вот беспилотник над Куликовым полем.
Снег залепляет рты,
будто белый хлеб.
Дмитрий Донской,
улыбаясь,
включает РЭБ.