А февраль-то не дожИл
до тридцати...
И пытаются фиалки расцвести.
И у нас с тобой на кухне в чашках снег.
Выход найден,
да вот входа больше нет.

Скоро март.
У марта градусник во рту.
Птицы склевывают звезды налету.
Высекай из голой ветки ноту "ми".
Ведра глаз к ночному небу подними.

Отметелил своих недругов февраль,
Снежных баб ему заплаканных не жаль.
Его дети у них в белых животах.
То ли сырость,
то ли радость,
То ли страх…

Двадцать девять
он и прожил то всего…
Не спасли ни арбидол,
ни ПВО…
Как нам в церкви вдруг сказал отец Кирилл:
«Словно Лермонтов… а сколько натворил!»

Высекай из голой ветки ноту «до»,
Вспоминай святых весенних имена.
Говорят, кукушка будет вить гнездо,
Говорят саму себя убьёт война.

Но наколота Луна на голый лес,
Как медаль она
«За взятие небес».
Под ногами гололедица и грязь.
Кровь у градусника выше поднялась.

Так тепло,
что прикурилось от руки.
Оживают по ошибке мотыльки.
Мы вдвоем еще.
Трещат в печи дрова.
А на завтра обещают - минус два.