Идут в камуфляже по краю страны краеведы, И небо на них осыпается звёздным жнивьем. Давай до второго пришествия русской победы, Как рваные раны до свадьбы теперь заживём!
Сержанта того костыли - деревянные стрелки На треснутых, веком придавленных, русских часах. Дожди, как собаки нам вылижут к пиру тарелки, И молнии с громом сыграют весну на басах.
Вино молодое заполнит пустые канистры, Окажется руслом реки тот окопный надрез. И это не взрыв, а гигантский букет золотистый, Цветы мать-и-мачехи, выросшей вдруг до небес.
О чем ты, Россия свои распускаешь побеги Сегодня, когда и с огнём так повсюду темно? О равенстве классов и палуб на вечном ковчеге, Лишь чудом одним не ушедшем при шторме на дно!
О тех, кто прошёл океан на дырявых моторках, О тех, кто осины вогнал во врага острие И чудо своими руками слепил на задворках, О тех, кому некогда думать про чудо сие.
"Мне понравилось в Китае, в Харбине - международный аэропорт — сарайчик. И рядом собственный аэропорт для внутренних рейсов - всё сияет. И мне эта концепция близка. Надо для своих, для родных. Что-бы в собственный деревне был порядок, не было мусора",
— актёр, режиссёр и поэт - Влад Маленко, В интервью на Ломовке Live.
Об успехе клипа "Русские маяки", живых выступлениях, признании и призвании поэта. ▫️Ведущие: обозреватель АиФ Владимир Полупанов, актрисы Алёна Минчук и Ольга Паламарчук.
Подыграй маскараду, постой в золотистом ещё! Говорят, что поэт застрелившийся не был крещён, Что он спрашивал осень о самых серьезных вещах, Что рябины ответ приносили на красных плащах.
Ржавый дождик заполнил стаканы веселым ситро. А под кладбищем ленточку режет начальник метро, Там повсюду мозаика - фигуры библейских зверей, И написано «Не прислоняться» на лбах у дверей.
Прислонимся же нынче друг к другу, мой верный малыш, И тихонько качнемся, как будто осенний камыш. Пусть сегодня не кончится воздуха новый запас. Что там? Что впереди? Не обманет предчувствие нас.
Иоганн Себастьян Снег, Ты на Землю? И Бог с ней... Рождество раздает свет, Как вай-фай, Как святой клей. Вот Иосиф. Земли ось Чуть скрипит. Человек весь Пропускает себя сквозь Этой зимней Любви взвесь. Небеса, Как большой глаз. Вот Мария, И с ней Сын. Он спасает Уже нас. Устремляя Лучи в синь. Русский лось - Голубой вол... Этот звездный Песок - снег. И любовь, как В ночи вор, Настигает Почти всех.
20 лет назад ушёл Поэт и артист Леонид Филатов. Я общался с ним. Приходил к Леониду Алексеевичу домой. Это один из моих учителей. Семь лет назад мы добились открытия памятной доски. Филатов фест живет и процветает уже десять лет. Чтобы люди помнили. А мы просто любим.
Мир - детский сад. Детей рожают дети. И чем мы ближе к ободу воронки, Тем младше группы. Те, кто был в ответе За то, чтоб форма Наполнялась кашей, Покинули прибрежный этот модуль. Не старшие, а хитрые остались. На кухне в остывающей кастрюле Они нашли горох. Большие ложки Оставили себе, а остальным Во двор выносят пищу на лотке, Дозируют горошины И просят за это потрудиться: Там меха раздуть, Там покрутить колёса, Там на руках носить себя по саду. За каждой новой сотней несмышлёных Обычно кто-то крупный наблюдает. Ему за это хитрые дают Горошину побольше! Удивлённо На это все с небес Глазеет Солнце, Мечтая, что в один прекрасный день Не хитрый вдруг, Но любящий найдётся! Его за это Солнце станет греть, Он повзрослеет и в ответе будет За остальных, Он сможет их беречь, Им постепенно открывать глаза И расправлять над каждым крылья воли! В своём же сне, Пока Луна гуляла По бархатному занавесу спальни, Прекрасный мир рассматривало Солнце И от того оно в слезах проснулось. Дождь лил повсюду, а мечта осталась. О дне таком, О добром человеке, И о душе. Пока же все как есть: Там гвалт, там плач, Там безутешный храп, Там драка, там неистовые игры. Кастрюля остывает на плите, Все меньше драгоценного гороха, Все яростней у хитрых аппетит, Все тяжелее пыльный южный ветер. Все удивленней яркая звезда Над этим постаревшим детским садом.
Дай позывной для времени простой! Сороковые. Оттепель. Застой… Займи у святцев имя всех имен, Чтобы услышать музыку времен. Царь-Пушкин, полусловом намекни, Как окрестить бегущие огни В окошке русском, чтобы весь народ Рожденным словом не порезал рот? Помилуй, Государь, у нас горит! «Спроси у моря! - Пушкин говорит, Не городи поспешный огород, Спроси у той старухи у ворот, Спроси у новодевичьих крестов, Спроси солдат, которые в Ростов, Профессора услышь и моряка, Из офиса девицу и ЗК, Послушай птицу, ветер и трамвай, Но только ничего не сочиняй!» Сказал, обнялся с лебедем льняным И улетел к чертогам ледяным. А я стою, вцепившись в облака. Я знаю слово, но молчу пока. 21.10.23
Осень мимо летит в Мерседесе-бенце. Из под колёс вырываются звери клякс. О! Это ведь я нарисован отважным Бэнкси на стенке дома, где Грибоедовский Загс. Фары машин целуют меня осеннего. Ветер пальто касается, костюмер. И развевается шарф, как у Сергея Есенина, заходящего в «Англетер». Я об тебя звеню монеткой в кармане: цифра по середине, под ней слова. Рыба мечтает честно, чтобы её поймали. Непременно хотят загореться сухие дрова. И греть кого-то. Трещать, превращаться в пепел. Но греть кого-то хоть пару святых ночей! Снеговики в квартирах выглядят так нелепо…как ребёнок ничей... Люди сердца друг из друга всю жизнь Удят, рыбками глаз сверкая на берегу. Что будет? Мама, не говори мне, что дальше будет, Я ведь и так не могу... Для октября мой город - конструктор лего. Игры его расхлебывать нам весной. Дождик стучится, требует должность снега. Получит - будет кружиться, как заводной. Можно я это время попробую снова? Посигналь мне только растущей Луной в окно. Я первый раз дошёл до себя второго. Третьего не дано. Горизонт — не граница, а всегда её продолжение. Любящие в вино превращают лёд. А я сделал-сделал-сделал вчера предложение И получил: «Я ведь замужем уже год…» С лестницы после спустился, как с горки скользкой. Месяц на небе — ноготь, покрытый лаком. Ноги мои идут теперь по Никольской с душой, посаженной на кол. Поужинал славно изморозью московской. С новой этой планетой пытаюсь ужиться. Полная перекличка с поэтом Владимиром Маяковским. Я — какое-то облако в джинсах. Новый год придуман, чтоб время вернулось к лету. Мне себя не жаль. И вот у тех железных ворот человек во мне снова уступит место поэту. А ведь так хотелось, чтоб было наоборот.
У Родины слева болит внизу. Туда ей бинты и стихи везу. Там два миллиона солдатских глаз Блестят в темноте и глядят на нас. Там женщины носят под сердцем свет И молятся мальчикам бритым вслед. Там рая осколки Лежат в лесополке, Там белой берёзы вдоль поля бредёт скелет.
Вы просили красивую песню про наши дни? Я бы спел ее, только вот горло опять саднит. Я б сыграл, да внутри у гитары в крови бинты. И танцоры без ног, Не получится красоты.
Оторвались две буквы от слова «Победа», брат. Тридцать лет мы катились в рай, а попали в ад. Но привычка у нас в ресторанах сидеть в аду И на Первом смотреть по пятницам какаду.
О войне не хотят говорить в глубине элит, Потому что от этого портится аппетит И Христос не гвоздями прибит у них ко кресту, А посажён на клей (ювелир блюдёт красоту).
Знай, имеет любая война четырёх сестёр. Если вместе они запоют, Будет страшный хор. Зовут первую Ложь У неё белозубый рот, И прекрасны слова, только все она, сука, врёт. А вторую Нажива, мой милый, зовут как раз. И чем больше убитых, Тем слаще ее оргазм. Кровь солдатская ей, как сельтерская вода. Кому гроб, кому слиток золота, господа. Ну, а третью сестру зовут по простому Грязь Она всех перемажет, чтоб с миром ослабла связь. И чем чище молитва, чем искреннее стихи, Тем грубее пометят дверей твоих косяки. Справедливость зовут четвёртую и она, Говорят появляется вовремя, как волна, Как весна, как звезда надежды из темноты. Но пока ее днём не найти и с огнём арты.
Средь цветов полевых и крокусов Отличить бы любовь от фокусов. Привязать амулет к укосине И солдат посчитать по осени. Чтобы целы и невредимы Были те вот и твой, родимый.
Я поеду туда, где у Родины срезан бок, Где ещё далека Победа, Но близок Бог.
Где качается время мирное на весах, Я стихами бинтую порезы на небесах.
Из желтизны, из всполохов и хруста рождаются шедевры наугад. Ходить в музей осеннего искусства - труд упустивших время октябрят. Остановившись в небе, как стрекозы, сбивая ночью с толку патрули, сражаются за голые берёзы искусственные спутники Земли. Один из них мерцающей тарелкой завис среди иголок и ветвей. Мы в нем с тобой сидим, как Стрелка с Белкой и ждём, обнявшись, участи своей. «Что в планах, осень?»-спрашиваем нежно, и слёзы прилипают к листьям щёк. А осень отвечает: «Снег, конечно. Конечно, снег. Что нужно вам ещё?» 15.10.23
