Сегодня снова обсуждается вопрос: как Региональному правительству Курдистана, потерявшему в октябре 2017 года контроль над Киркуком и рядом спорных территорий, удалось оказаться в ситуации, последствия которой ощущаются до сих пор?

Речь шла не только о Киркуке. После наступления иракских сил курдские формирования потеряли позиции в Туз-Хурмату, Ханакине, Шенгале и других спорных районах. Линия соприкосновения во многих местах вернулась к положению, существовавшему до наступления ИГИЛ в 2014 году.

Но кто должен отвечать за эту ситуацию?

В социальных сетях до сих пор распространяется версия, будто всё произошло исключительно из-за Патриотического союза Курдистана и Бафиля Талабани. В качестве «доказательств» иногда берут фотографию, на которой Бафиль Талабани показывает какой-то документ, а затем добавляют к изображению собственные надписи, выдавая их за содержание соглашения.

При этом вокруг событий октября 2017 года действительно существовали сообщения о переговорах между представителями ПСК, Багдадом и Касымом Сулеймани. Некоторые источники писали даже о проекте соглашения из девяти пунктов. Но детали этого документа и степень участия разных сторон описывались по-разному, поэтому выдавать одну версию за бесспорный факт неправильно.

Есть и другая важная деталь, о которой в подобных публикациях предпочитают не говорить.

После потери Киркука Масуд Барзани заявил, что вывод пешмерга стал результатом односторонних решений отдельных политиков. Однако одновременно известно, что отступление происходило не только на позициях ПСК: части, связанные с ДПК, также оставляли свои позиции. Именно поэтому попытка свести всю историю Киркука к формуле «ПСК предала, а остальные защищали» не отражает всей картины.

Сам Барзани позднее объяснял отход необходимостью избежать войны и кровопролития и говорил, что курдские силы отошли из ряда районов именно для предотвращения военного столкновения с иракской армией.

Поэтому возникает простой вопрос: почему одни и те же события пытаются представить исключительно как историю «предательства» одной партии?

Киркук был потерян после целого комплекса политических решений, глубокого раскола между курдскими силами, противостояния с Багдадом и международного давления. Результат оказался очень конкретным: иракские силы быстро восстановили контроль над Киркуком и значительной частью спорных территорий.

И если мы действительно хотим понять, что произошло в 2017 году, нужно говорить обо всех участниках этого процесса, а не выбирать одного виновного для социальных сетей.

Потому что история Киркука — это не фотография Бафиля Талабани с листом бумаги и не очередная надпись, которую кто-то добавил к этой фотографии. Это целая цепочка политических решений, просчётов, переговоров, отступлений и взаимных обвинений.

И главный вопрос сегодня не в том, кто громче назовёт другого «предателем». Вопрос в том, почему курды оказались настолько разделены, что в решающий момент не смогли действовать как единая политическая сила.