Вижу, слышу, пишу | Александр Акулиничев

Если вы помните, в августе я публиковал на Psychologies серию бесед с философом Алексеем Соловьевым, которая была посвящена заботе о себе. В сентябре проект продолжили разговоры с психотерапевтом, врачом-психосоматологом Екатериной Тур — их я уже делаю под общим заголовком «Диалоги о теле».

Но вот же интересно, черт возьми: не прошло и получаса первой же встречи, как мы пришли примерно к тем же темам, которым обсуждали с Соловьевым. Как мы вляпываемся в рутину и теряем в ней себя, почему относимся к себе пофигистически и даже жестоко, как вырваться из разрушительных паттернов перманентной усталости — и философ, и врач говорят плюс-минус об одном и том же, только с разных сторон.

А еще общий вектор философской и околомедицинской бесед — в том, что оба моих собеседника предлагают обманчиво простые способы включить телесный интеллект и/или позаботиться о себе. Выключить телефон, проветрить комнату, сказать «нет» очередной задаче, прогуляться вдоль воды — ей-богу, фильм «Идеальные дни» Вима Вендерса впору прописывать как пилюлю для всех разогнавшихся тревожников (и не только).

Первая серия диалогов с Екатериной Тур — здесь!

Сказки раньше: «И жили они долго и счастливо…»

Сказки сейчас: «И записалась она к психотерапевту…»

Как же стремительно избился этот троп, особенно в автофикшене.

Вчера читал лекцию, посвященную «Принципам» Рэя Далио: что извлечь из книги инвестора-миллиардера такого, чтобы было применимо в более приземленные моменты?

Объяснил, как Далио понимает «меритократию идей» и как с помощью этого принципа сделать эффективнее рабочие встречи, в общих чертах пересказал «Тысячеликого героя», через призму которого Далио рассматривает собственную жизнь, пояснил за «непредвзятость» как важную черту характера для всех, кто стремится к успеху в бизнесе и не только.

Мне задали вопрос: «Чего же такого особенного в этой книге, если она полна банальностей, сто раз встреченных в других местах?»

И я подумал, что мы все как-то так плотно присели на дофамин, что считаем, будто хорошая идея — это непременно нечто доселе невиданное, а достойным поворотом сюжета можно назвать только поворот внезапный. Банальные истины не торкают, повторенная дважды-трижды мысль становится древним мемом и обесценивается.

Не то чтобы я так защищал Далио, я и сам местами ржу над его нарциссическим желанием сочинить универсальные для всех заповеди. Но мне хочется защитить банальность как ценность — еще и потому, что 200+ сравнительно простых и тривиальных принципов в совокупности дают очень даже стройную концепцию. Отдельные деревья — еще не лес.

В этом канале редко пишу из своей роли медиаменеджера, но тут хороший повод — выступил экспертом по ИИ в медиа среди множества топов нашего рынка аж в целом Forbes 😱

Если коротко: ИИ всех заколебал, работы в СМИ он правда многих лишит, но есть и свои плюсы — «человеческий» контент станет преимумом. (Умеешь классно не-иишно писать — сможешь работать на дорогие бренды.)

Прочитать статью тут:)

Тут в рилсах и не только обсуждают нейротрек «Ты не бойся ночи», который стал как бы гимном мира, где мужчину могут назвать «сожителем», а женщину — «бабой».

В Америке 1940-х набрало популярность направление Muzak («Мьюзак»): произведенная в промышленных масштабах, ничего не значащая музыка для лифтов и торговых центров. Не отвлекает, ритм задает, шумы механизмов и электрических ламп скрадывает. Но мьюзак был категорически неуместен на дискотеках, в ресторанах или за романтическим ужином — мьюзак был просто фоном, рыночной нишей, которую увидели создатели и на которой заработали как раз вполне себе миллиарды.

Нейромузыка в наши дни — это такой мьюзак, который дерзнул пролезть в неположенные места. Дорожку ему прокладывают рилсы и тиктоки, которые без звукового сопровождения редко и плохо залетают, а оттуда узнаваемый, въевшийся в мозг трек перекочевывает в плейлисты в самых разных ситуациях. Раньше было «еду в лифте — нужен соответствующий фон», теперь стало «еду за рулем — нужна подходящая долбежка», подобных ситуаций можно придумать множество (кальяны, шашлычок, вечер на море и пр.).

Меня поразила история, которую я недавно прочитал в «Твиттере»: один пользователь рассказывал, как ехал междугородним автобусом, водитель которого всю дорогу крутил ИИ-песни своего «сочинения». И все эти песни были о том, что вот он водитель, он ведет автобус, у него жена, дома ждут дети и он сочиняет музыку, а мимо проносятся пейзажи.

С помощью нейромузыки он как бы напоминал самому себе: я есть, я существую, и у моего существования есть цель.

Порассуждал о нейромузыке и ее судьбе в качестве приглашенного эксперта для статьи о «Ты не бойся ночи» 😎

Сегодня 25 лет трагедии 11 сентября — и для меня это важный день в плане психологического взросления и много чего вообще.

Для травмы свидетеля характерно ощущение беспомощности перед какими-то большими силами, а также эмпатический отклик на жертв. Я — не шучу! — несколько десятков раз перечитывал стенограммы авиадиспетчеров 11 сентября, переслушивал подборки звонков из ВТЦ, которые совершали застрявшие в зданиях люди, пересматривал кадры с прыгающими из окон в никуда отчаявшимися — и неизменно примерял себя на роль каждого из них.

Это не делает меня сильнее, напротив, я чувствую себя лишь более уязвимым перед событиями вот такого масштаба.

Лучшим произведением, схватившим этот травматичный опыт, я считаю роман Фредерика Бегбедера «Windows on the World» («Окна в мир»), названный в честь ресторана на 106-107 этажах Северной башни ВТЦ. Французский писатель постарался воссоздать, что же происходило внутри здания, как вели себя люди, о чем они думали и что чувствовали в те час-полтора, что башни-близнецы еще стояли после крушения самолетов.

Бегбедер ощущает свою связь с жертвами почти телесно — и трясется от страха, сидя в аналогичном ресторане парижского небоскреба, примеряя чужой опыт на себя.

Очень хорошо его понимаю, и, наблюдая за соцсетями в годовщины 9/11 уже много лет, вижу, что мы с Бегбедером далеко не одиноки. Это страшный мыслительный эксперимент, но проводя его как минимум раз в год, волей-неволей начинаешь ценить свою жизнь — хрупкую, не всегда тебя радующую, но все же такую прекрасную.

Поделился своими мыслями о 9/11 в колонке на сайте Psychologies!

Спустя полтора десятилетия философ Славой Жижек и режиссер Софи Файнс выпускают третью часть «Киногида извращенца» — на этот раз посвященную (анти)утопиям.

В одном из промо-интервью Славой произнес очень мудрые слова, и в кои-то веки они не входят в жижековское бинго:

«Все знают слова Маркса “Философы все интерпретируют мир, однако настало время его изменить”, и хотя я считаю себя наполовину марксистом, я убежден: в XX веке мы меняли мир слишком быстро, не успевая его по-настоящему понять — и происходило то, что происходило: через 15 лет после Октябрьской революции мы получали Сталина, and so on and so on.

Я считаю, нашим девизом сегодня, и это я говорю как убежденный левак, должно стать следующее: “Мы меняли мир слишком стремительно. Нам нужно взять себе время (take time), сделать шаг назад (step back) и попытаться наконец понять, что же все-таки происходит”».

Левак ли я, луддит ли, можно оценивать по-разному (и сам я оцениваю себя по-разному), но когда я читаю новости обо всяких ИИ-агентах, которых решили проверить на адекватность и которые вышли из-под контроля и сломали ограничительные системы разработчиков, или об Олимпиаде роботов, над которой все как бы поржали, но вообще-то мы имеем огромных железных тварей с одной стороны и вышедших из-под контроля ИИ-агентов — с другой, — так вот, когда я об этом читаю, я согласен с Жижеком на все сто.

И они с Софи правы: время замедлиться и поизучать, что прозрели создатели утопий и антиутопий. Третий «Киногид извращенца» точно пропускать нельзя — как и первые два: это как минимум блистательный разбор фильмов.

«Бокальчик против тревоги, рюмка для храбрости: почему мы так уязвимы перед алкоголем»

С вами Лена и Саша, которые так переживали перед записью этого выпуска, что готовы были немного выпить — смелости ради. И дело не в том даже, что мы так любим алкоголь, нет… Просто это в самой нашей культуре: тревожишься? выпей! устал? пропусти кружку пенного!

А почему алкоголь так нормализован? Насколько это опасно? И можно ли вырваться из лап зависимости?

На эту острую тему к нам пришли поговорить:
🕺 Дима Сокол — лидер панк-группы «ЙОРШ», победивший свою зависимость;
💃 Наталья Керре — психолог, специалист по работе с химическими зависимостями.

В этом выпуске обсуждаем:
🍻 где грань между допустимым употреблением и алкоголизмом;
🍻 как устоять перед бесчисленными соблазнами и провокациями;
🍻 помогает ли алкоголь в творчестве и почему так много писателей и музыкантов были крепко-крепко пьющими;
🍻 что можно сделать, если ты устал быть нетрезвым и просыпаться в похмелье.

Делитесь вашими отзывами в комментах и обязательно ставьте лайки на платформах, где вы прослушали! Больше лайков — чаще будут новые выпуски 😎

Яндекс.Музыка | Все прочие подкастовые места

Но вообще 3 сентября — день, когда не только горят костры рябин, но и стоит вспомнить о трагедии в Беслане.

Кстати, я не считаю теорию заговора о том, что мемы про Шуфутинского — это попытка скрыть горькую дату от россиян, сколь-нибудь валидной. Это просто ну очень жизненная вещь: да, теракт в Беслане, и да, Шуфутинов день идут в поп-культуре бок о бок.

Хотя Беслан до сих пор, 22 года спустя, этой самой культурой осмыслен плохо — все еще нет ни больших текстов, ни больших фильмов о той катастрофе.

Два года назад я писал об этом колонку, семь лет назад писал об этом колонку Алексей Поляринов — и ничего пока не изменилось. Российская культура медленно, неуверенно и порой слишком осторожно осмысляет травматичные события государственного масштаба — хотя чему удивляться, если за чересчур смелое осмысление можно и сесть?

Прочитайте мой текст 2024 года — ни слова не изменю.

Обычно я негативно отношусь к избыточным новым терминам: разветвленные классификации чего бы то ни было рано или поздно начинают напоминать борхесовский перечень животных со всеми этими сиренами и зверями, которые принадлежат императору.

Ну то есть, допустим, не выдерживающая никакой научной критики, но простая и понятная классификация четырех темпераментов прекрасна для своих бытовых целей. Добавлять к сангвинику, холерику, меланхолику и флегматику кого-то пятого, «чтобы полнее представить реальность», — чушь и трата времени.

Однако бывают исключения: дихотомия «интроверт/экстраверт» всегда казалась мне бедноватой, и даже «амбиверт» не покрывает всех видов отношений человека и социума.

А вот термин «отроверт» как четвертый вариант взаимодействия личности и общества — это хорошая идея! В отличие от амбиверта, который предполагает сочетание двух подходов («иногда мне комфортно в большой компании, а иногда надо перезарядиться в одиночестве»), отроверт — человек, которому социум нужен постольку-поскольку.

Что под этим подразумевается? Об этом подробно рассказывает психиатр Рами Камински в книге «Отроверт. Дар принадлежности», вышедшей летом в издательстве «КоЛибри». А сегодня на ММКЯ можно послушать об этом на презентации, в которой приму участие я!

3 сентября, 18:00
🔻 Москва, Гостиный двор
🔻 Площадка: У страниц нет границ
🔻 Пробел в типологии Юнга: отроверт — новый тип личности. Дискуссия по книге Рами Камински «Отроверт: Дар непринадлежности»

🔻 Спикеры:
📌 Елена Масолова — психолог, рекомендованный терапевт Санкт-Петербургского Института Гештальта, эксперт федеральных СМИ, лектор Всероссийского общества «Знание», опыт работы 23 года.
📌 Александр Акулиничев — главный редактор сайта Psychologies, автор телеграм-канала «Вижу, слышу, пишу».
📌 Денис Песков — книжный обозреватель Forbes Russia, ведущий телеграм-канала KNIGSOVET.
📌 Анастасия Гусева — редактор книги.

Приходите послушать!

А как вы проводите время наедине с собой? Daylio вот напоминает 😅

Ладно, на самом деле, та прогулка по заброшенному кладбищу имела сразу несколько интересных последствий:

📌 написал два поста в этот канал — из тех постов, которые лично я считаю каналообразующими: личные, литературные, с какой-никакой относительно свежей мыслью;

📌 после одного из этих постов мне написала благодарность личный ассистент Ольги Токарчук и передала привет из Польши (чуть-чуть греюсь от мысли, что писательнице передали в ответ что-то в духе «где-то один волгоградец признателен вам за упоминание сарептской горчицы»);

📌 еще гуляя по кладбищу, начал писать рассказ, который вскоре вышел в журнале «Волга», — его тоже нахожу удачным.

Так что пока одни считают прогулки среди древних могил «темным туризмом», я считаю их «заботой о себе» 😎

Умерла Долли Партон, американская кантри-певица, автор удивительного автофикшен-хита Jolene, в котором она молит некую Джолин не уводить ее мужчину — типа, Джолин ну такая красивая, что любой падет к ее ногам.

Фото самой молодой Долли Партон вы видите, жаль, нельзя посмотреть на эту Джолин 😅

Долли Партон в 1995 году основала фонд Imagination Library, который распространял детские книги на 0–5 лет бесплатно — и общее число подаренных изданий перевалило за 200 миллионов экземпляров. То есть натурально миллионы малоимущих детей прокачали грамотность благодаря этой женщине с так себе самооценкой.

Дуа Липе с ее книжным клубом есть к чему стремиться.

Понедельник — отличный день, чтобы начать его с вопроса: «Заботишься ли ты о себе?»

Точно такой вопрос, довольно неожиданно, задал Сократ юноше Алкивиаду, который мечтал построить политическую карьеру в Афинах. Казалось бы, как связаны политика и забота о себе? Так ли важно, чтобы государственный деятель принимал ванны или уходил в ретриты?

У этого вопроса, тем не менее, есть глубокий смысл — и философ Алексей Соловьев разбирает его в начале своей новой, готовящейся к печати книге.

Слегка затрагиваем эту древнегреческую историю и мы с Соловьевым в финальной, четвертой части наших «Диалогов о заботе». Мне понравился такой формат «пролонгированного интервью», когда мы с экспертом встречаемся несколько раз еженедельно и ведем один долгий разговор — кажется, в таком формате появляется шанс докопаться до какой-никакой сути.

Читайте «Разговор № 4. Вся наша жизнь — поступок. И что?» — и делитесь в комментариях, как вам эти беседы и формат в целом!

Вчера исполнилось 40 лет фильму «Stand by Me» («Останься со мной»), а сегодня день рождения у одной из юных звезд той великой картины — Риверу Фениксу могло бы исполниться 56.

Лето в целом и финальные деньки лета в особенности чертовски романтизированы в искусстве, и заслуженно. Тут и «Лето, прощай!» Брэдбери, и «Сто дней после детства» Соловьева, и что только не. Но если бы от меня под страхом смерти потребовали оставить одно произведение об излете августа, взрослении и прощании с детством, а все остальные уничтожить, то я сохранил бы именно эту экранизацию Стивена Кинга от режиссера Роба Райнера.

Нет. Не могу.

Я встал бы на колени перед этим извергом с его безумным требованием и взмолился: «Пожалуйста, давай спасем еще и “Гравити Фолз”!»

Но «Останься со мной» — это магия, это 10 из 10 в мире подростковых, глубоко мальчишеских фильмов. Редкое кино, благодаря которому ты хотя бы на полтора часа можешь ощутить, будто тебе — снова тринадцать.

У каждого есть друг, который на любой пересказ сюжета воскликнет: «Только без спойлеров!» — даже если речь про «Одиссею», будто мы и не подозреваем, сколько лет герой будет странствовать и вернется ли на Итаку.

Не у каждого, наверное, есть друг, который из чистого озорства и желания побыть занозой нарочно огреет вас спойлером к «Подозрительным лицам», едва вы заикнетесь, что пока их не смотрели, но таких тоже немало.

У меня есть оба, и если честно, я все больше понимаю второго (несмотря на элемент жестокости в его подходе) и все меньше — первых.

Спойлеры дико, ненормально переоценены, причем это что-то сравнительно новое — по-моему, ещё в эпоху DVD и «оранжевой серии» АСТ спойлеров никто не боялся. Хотя апокрифы про то, как Хичкок скупал пэйпербэки «Психо» перед премьерой фильма свидетельствуют, что проблема давнишняя.

На днях завирусились нарезки с паблик-тока Мартина Скорсезе и Леонардо ДиКаприо, где Лео цитирует своего друга-режисссера:

«Марти много раз говорил, что сюжет для него не имеет значения. Он хочет следовать за душой этого конкретного персонажа, а всякие сюжетные механизмы или то, как всё разрешается, — это что-то вроде второстепенного».

И вот я солидарен на все сто. Сюжетные повороты, особенно в эпоху тысяч писательских школ и сайта TV Tropes, перестали быть ценностью, и подозреваю, что нейросети ещё сильнее обесценят эту составляющую кино и литературы.

Будущее, как мне кажется, именно за «следованием за душой персонажа» — а ещё за оригинальным авторским голосом и подлинным опытом, который автор пережил. А потому и автофикшена меньше не станет, хотя он, вероятно, станет редкостью в своём первозданном виде — как «письмо о травме» — и проникнет буквально во все жанры, даже в детективы, построенные на приеме whodunit.

И можно спойлерить налево и направо, а если это портит вам удовольствие — подумайте, ради чего вы вообще включили сериал или взяли в руки книгу.

Прочитал в рукописи новую книгу Ильи Латыпова, и это, конечно, чистый кайф.

Я, признаться, не то чтобы большой поклонник популярной психологической литературы (да-да, я помню, кто я по должности). Когда ты прочел ну, скажем, десятка два таких книг — а у меня уже намноооого больше, — ты волей-неволей начинаешь скучать от повторений. Даже если текст хороший.

Тексты Ильи мне нравятся тем, что в них автор находит-таки по-настоящему новые слова для многократно обсужденных вещей. Находит свой голос, и читать его интересно — не говоря уже об очевидной пользе.

Горжусь немножко, что «Человек переживающий» выйдет с моим блёрбом. А в нашем с Леной Помазан подкасте «Человек уязвимый» именно Илья Латыпов был первым гостем — это был классный разговор, хотя спустя 15 выпусков кажется, что мы еще многое не нащупали тогда.

Тем не менее, пока свежий Латыпов отправился в типографию — оцените тот эпизод! «Стыдно за свою слабость. Один на один с жизнью — и с Ильей Латыповым».

Яндекс.Музыка | Все остальные платформы

Проблема пиратских версий книг на языке оригинала на маркетплейсах обрела удручающие масштабы: при попытке найти любую сколь-нибудь востребованную книгу вся выдача оказывается заполнена 600-рублевыми поделками от магазинов с названием Xi Zhao и доставкой «после 20 сентября».

Если раскопать «Комнату Джованни» на английском (на русском-то она уже стала запрещенкой) ещё реально, то модный роман «Yesteryear», по которому Энн Хэтэуэй снимает фильм, существует только в виде напечатанного по индивидуальному заказу мутного томика на офисной бумаге.

Есть в этом и радостный момент, впрочем: раз книги подделывают так массово, есть спрос — в том числе у россиян на англоязычные издания. И, кто знает, возможно, рыночек разовьется дальше — и качество этого китайского самопала приблизится к оригиналу, как было, скажем, с компакт-дисками на пике популярности.

Но мое любимое о книжном пиратстве — не про Поднебесную, а про неприятно-напряженно близкое: нелегальные переводы Ю Несбё, Стивена Кинга и прочих, кто отказался продавать права в Россию после 2022-го, прекрасно издаются в ДНР и ЛНР, даже с обложками, имитирующими «большие» российские серии.

Нет, что это я! Есть ещё лучше, чем подпольный Харри Холе.

В ЛНР вотпрямщас, под обстрелами, издают Делёза и Гваттари с иллюстрациями из «Крокодила» (см. фото) — и я не понимаю, это ещё капитализм или уже шизофрения?

А «Комнату Джованни» поищу-ка на Авито под каким-нибудь хитрым названием вроде «Коммунист Джанни».

На днях я зашел в барбершоп и, сидя в кресле, сквозь шум фена и бритвы невольно подслушал разговор соседа с его мастером.

В барбершопе царила типичная «суровая» атмосфера: бетон, металл, какие-то постеры с медведями — ну как это принято-модно, как бы никто ненароком не усомнился в мужицкой-премужицкой маскулинности, такой, что тестостероном аж пахнет.

Человек в кресле по правую руку от меня признался барберу в какой-то момент: «У меня юбилей на носу, но праздновать я ни за что не буду, не хочу». Ему было лет тридцать или сорок, невозможно краем глаза определить.

Затем фен заглушил голоса на минуту, а когда стих, я уловил следующую часть диалога. Клиент заметно развил тему: «Лежу я рядом с женой и плачу. Не знаю, что делать, мне плохо, слезы текут. Начал гуглить что‑то про Бога, про Иисуса. Подсел на христианские YouTube‑каналы. Там много дельных вещей, в Библии вообще, оказывается, все по делу». Барбер ему в ответ: «О, слушай, я тоже слежу за одним православным блогером».

Снова заработал фен, и следующие пару минут я ничего не слышал. А когда шум стих, я понял, что их разговор ушел в плоскость смысла жизни: мужчины обсуждали, насколько ценна религия и сколько мудрости заключено в Библии.

Двое мужчин, не особо близкие друг другу и находящиеся в весьма функциональных отношениях, обсуждали веру и религию как способ как-то выжить в этом мире.

Мне показался этот эпизод характерным, значимым как кейс из мира 2026 года — и с пересказа этой истории я начал очередную беседу с философом Алексеем Соловьевым, автором книги «Эпоха выгорающих супергероев». Получается, мы с Соловьевым тоже двое мужчин, обсуждающих религию как способ как-то выжить в этом мире — разве что рубрика «Диалоги» располагает к этому больше, чем кресло барбершопа. Или нет?

Читайте третью часть наших разговоров, посвященных теме заботы о себе!

да я сказал да я хочу Да

Был сегодня на мероприятии, где теплыми словами отозвались об одном человеке: «Поаплодируйте ему, он месяц назад покорил Эверест без кислородных баллонов!»

Я похлопал в ладоши со всеми, и со всеми же повернул голову к этому человеку в изумлении/восхищении.

Но изумление/восхищение оказалось какой-то давнишней инерцией, базовой реакцией, какую я как-бы-должен выражать, когда слышу, как кто-то покорил очень высокую гору, с баллонами или без них. На смену этой инерционной реакции пришла другая, более глубинная, устойчивая и соответствующая моим сегодняшним ценностям. Сформулировать ее можно так:

Э-э-э ну и нахуя?

Никакого обесценивания, я в целом нахожусь в принятии по поводу покорения очень-очень высоких гор, и искренне хочу знать: на кой черт вы, альпинисты, это делаете, если

а) все эти горы давно покорены до вас и подъем на них не означает ничего фундаментально нового;

б) при подъеме выше, не знаю, тут я не эксперт, но предположу, что выше 4000 метров заканчивается всякий фан и появляется много-много страданий и превозмоганий ради весьма сомнительной ачивки?

Когда-то, в нулевые, я писал статьи об экстремалах разных видов в локальные глянцевые издания, и тогда рассказывать об этом с иной интонацией, кроме «вау какой он герой и молодец», казалось невозможным. Да мне и в голову не приходило выбрать иную интонацию: блин, он покорил пять каких-то адских вершин, он такой крутой, не то что я!

Сегодня же я поймал себя на полнейшем рассинхроне с бессмысленным адреналиновым превозмоганием, лишенным социальной ценности. У человека, кстати, на этом же мероприятии присутствовала и его семья, включая двоих детей — эм, то есть покорение 8848 метров без кислорода происходило при полном понимании, что эти симпатичные дочери останутся сиротами? Это чему я, получается, аплодировал сейчас?

Наверное, люди будущего сильно поизумляются тому, как в эпоху нарциссизма человечество занималось разными экстремальными штуками примерно так, как мы сейчас изумляемся радиоактивным игрушкам и урановой ювелирке из 1950-х. Хотя каждое утро, когда я тыкаю в одном там маркетплейсе в кнопку «Фортуната» и выигрываю 500 морковок, я ловлю себя на мысли, что еще большее изумление у людей будущего вызовет тотальная лудомания нашей эпохи. Но к разговору об этом пока не готов даже я, ведь я работаю в медиа, а они все, прямо или косвенно, в большей или меньшей степени, живут на деньги ставочников.