Записная книжка Дениса Пескова, колумниста Forbes и издателя - https://eksmo.ru/series/krugozor-denisa-peskova-ITD7081 Здесь обзоры, в основном, иностранных нонфикшн-книг (+Обложки/Цитаты), а также интересное из других мест.
Причина, по которой ограничения иногда помогают думать лучше, довольно нелестна для человечества. Ученый-когнитивист Дэниел Уиллингем замечает, что мозг создан не для мышления, а для избавления нас от необходимости много думать. Получив свободу, мы обычно не перебираем все варианты, а предпочитаем привычный путь. Так, в ставшими классическими опытах Абрахама Лачинса участники осваивали громоздкий способ решения задач с сосудами, а затем продолжали применять его даже там, где ответ находился в одно-два очевидных действия. Это назвали Einstellung-эффектом (или эффектом серии): найденный однажды метод заслоняет лучший.
Возможно, поэтому известные творцы нередко сами загоняли себя в рамки. В «Искусстве фуги» Иоганн Себастьян Бах раз за разом переписывал одну незамысловатую тему — переворачивал, растягивал и соединял ее с самой собой, — жестко ограничивая материал, чтобы получать новую музыку. Популярный детский писатель Доктор Сьюз создал бестселлер «Кота в шляпе» из 236 простых слов для начинающих читателей, а затем выиграл пари, написав «Зеленые яйца и ветчину», использовав всего пятьдесят слов. Ограниченный словарь не просто затруднял работу: он подсказывал ритм, героев и саму историю. А в 1975 году выдающийся джазмен-импровизатор Кит Джарретт едва не отказался играть в Кельнской опере на маленьком неисправном рояле (это был сольный концерт). Слабые басы, тусклый верхний регистр и проблемные педали заставили его сосредоточиться на середине клавиатуры, повторяющихся ритмических фигурах и мощной игре. Плохой рояль поневоле стал соавтором самого продаваемого сольного джазового альбома и самого продаваемого альбома фортепианной музыки (The Köln Concert). Сходный эффект и у дедлайна – когда он заставляет оставить многозадачность и прокрастинацию и сосредоточиться на одном: ограничение времени полезно не само по себе, а как средство отсечь лишнее.
Иногда ограничение возникает из-за того, для кого работает создатель. Проектирование для людей с инвалидностью часто делает продукты удобнее для всех. Бордюрные съезды понадобились колясочникам, но облегчили жизнь велосипедистам, родителям с детьми и путешественникам с чемоданами. Работа Александра Белла с глухими учениками помогла направить его поиски к передаче речи электрическими сигналами (и телефону). Пользователь с самыми сильными ограничениями точнее подсвечивает настоящую проблему: в музее, парке или оказываемых услугах.
Но придумать новое иногда лишь половина дела. Новизна легче принимается, если облачена в знакомую форму: поэтому компьютерные документы лежат в «папках», а зарядный штекер ранних электромобилей напоминал бензиновый пистолет. Ограничения помогают создавать будущее, но, создав его, не стоит требовать от публики такой же смелости и любопытства. Иногда будущему приходиться немного притворяться прошлым, чтобы его впустили в настоящее.
Inside the Box: How Constraints Make Us Better. David Epstein, Riverhead Books, 2026.
Менделееву таблица периодических элементов во сне не являлась. Направление размышлений профессора определили куда менее мистические обстоятельства: дедлайн для написания нового учебника по химии и особенности восприятия студентов, для которых он искал наиболее доходчивую систему классификации и сравнения элементов. Жесткие рамки, а не свободный полет фантазии стали залогом успеха Дмитрия Ивановича.
Несколько лет назад американский журналист Дэвид Эпштейн в книге «Универсалы. Как талантливые дилетанты становятся победителями по жизни» выступил против культа ранней специализации. Широкий кругозор и разнообразный опыт, доказывал он, часто полезнее десяти тысяч часов, проведенных в одной колее. В новой работе Inside the Box он отстаивает мысль, на первый взгляд противоположную: иногда избыток возможностей вреден. Ограничения заставляют выбирать, сосредотачиваться и искать решения за рамками привычного.
Вряд ли вы слышали о General Magic, отделившейся от Apple компании, в которой в начале 1990-х собрались выдающиеся инженеры и дизайнеры, задумавшие создать нечто вроде будущего смартфона. Sony, Motorola, Panasonic, Philips и AT&T были щедрыми партнерами и инвесторами, а внутри царила полная творческая свобода. Считается, что именно это компанию и погубило: «слишком много свободы, подпитанной слишком большим количеством денег». Инженеры постоянно бросались за почти любой интересной, но часто второстепенной идеей, сроки переносились, а их продукт пытался делать всё сразу, не решая ни одной насущной задачи достаточно хорошо. Как говорят венчурные инвесторы, стартапы чаще умирают от несварения, чем от голода. General Magic не стала исключением. Ну а ее гениальные бывшие сотрудники пошли вносить значительный вклад в разработку iPod, iPhone, Android, Apple Watch, Safari, поисковой системы Google, LinkedIn и eBay, о которых вы точно наслышаны.
Методологическая свобода опасна и в науке. До 2000 года большинство крупных клинических испытаний сердечно-сосудистых препаратов и добавок, финансировавшихся американским Национальным институтом сердца, легких и крови, обнаруживали их пользу. Затем институт ужесточил правила: исследователи должны были заранее фиксировать гипотезы и критерии успеха. После этого положительный результат дали лишь два из двадцати пяти испытаний, а ни одна добавка не превзошла плацебо. Показалось, что с наступлением нового тысячелетия лекарства перестали работать. На самом деле лучше начала работать наука: стало труднее менять критерии и задачи по ходу эксперимента и постфактум «обнаруживать» желанный эффект в массе полученных данных.
Это не единичный сюжет: в 2015 году попытка повторить сто известных психологических исследований дала сходный результат менее чем в половине случаев. А обзор работ о питании обнаружил, что за годы многие продукты ученые успели связать и с возникновением, и с предотвращением рака. Исключение бекон: он фигурировал только среди его причин. Ограничение исследовательской свободы не душит науку: даже отрицательный результат становится полезным, поскольку действительно проверяет первоначальную идею.
За год увидел две новые книги о битвах Второй мировой, сравниваемых со Сталинградом. Китайскую оборону Хэнъяна даже в Китае до XXI века, по сути, замалчивали.
«В книге «Скажи „нет“ новому» отмечается, что вместо того чтобы улучшать нашу жизнь, новинки зачастую отвлекают нас от поставленных целей. Они отнимают у нас время, деньги и внимание — и даже радость и счастье.»
«Эта книга посвящена хаотичным, сохранившимся в архивах мирам литературы и информатики, а также бесчисленным связям, которые существовали между ними.»
В описании есть такое: «До того как Дж. М. Кутзее стал автором романов, принёсших ему Нобелевскую премию, этот южноафриканец работал программистом над одним из наиболее значительных британских суперкомпьютерных проектов эпохи холодной войны». В Wiki такого не нашел, но решил спросить ЛЛМ. Ответ получился любопытным и ироничным:
Да — это утверждение в целом верно, и это довольно удивительная деталь биографии Кутзее. Хотя в формулировке есть одна небольшая оговорка.
Что произошло на самом деле:
До того как стать писателем, получившим Нобелевскую премию по литературе в 2003 году, Дж. М. Кутзее работал в Великобритании программистом в начале 1960-х годов. После окончания Кейптаунского университета, где он получил степени по английской литературе и математике, Кутзее уехал в Лондон и работал в IBM. Затем он перешёл в компанию International Computers and Tabulators (ICT), и в январе 1964 года ему предложили работу программиста в проекте Titan/Atlas 2, которую он принял. И это была далеко не обычная работа с компьютерами. Titan был производным от новаторского компьютера Atlas, созданного Манчестерским университетом совместно с компанией Ferranti. Atlas был одним из первых суперкомпьютеров в мире и после ввода в эксплуатацию в 1962 году считался самым мощным компьютером в мире. Работа Кутзее в рамках проекта Titan/Atlas 2 включала, в частности, работу над операционной системой. Исследователи, реконструировавшие этот период его биографии, установили, что он работал в команде с ведущими британскими специалистами по вычислительной технике. В его обязанности входило проектирование и написание программного кода, определявшего, какие задания компьютер будет выполнять и в какой последовательности.
А что насчёт «холодной войны»?
Вот здесь история становится особенно интересной. Одна из машин Atlas 2 была установлена в Atomic Weapons Establishment в Олдермастоне (Aldermaston) — британском учреждении, занимавшемся исследованиями и разработкой ядерного оружия. Таким образом, работа Кутзее непосредственно соприкасалась с британской военно-ядерной инфраструктурой эпохи холодной войны. Его автобиографический роман Юность (Youth, 2002) во многом основан на этом периоде его жизни.
Например, The New Yorker описывает, как молодой Кутзее в итоге оказался программистом компьютера Atlas на исследовательской станции, связанной с британской атомной программой, недалеко от Олдермастона. Однако здесь есть небольшая историческая тонкость.
Не вполне ясно, действительно ли Кутзее лично запускал свои знаменитые эксперименты с компьютерной поэзией именно на машине в Олдермастоне. Более поздние исследования предполагают, что, вероятнее всего, эти программы запускались на Titan, а не на Atlas 2 в ядерном исследовательском центре. Причина вполне понятна: трудно представить, чтобы молодому программисту предоставили свободный доступ по ночам к компьютеру, использовавшемуся в столь чувствительном военном учреждении.
А вот это особенно удивительно:
Кутзее не просто программировал ради заработка. Он уже в то время пытался стать поэтом. Он использовал компьютер для создания экспериментальной компьютерной поэзии: программы выбирали слова из определённого словаря и генерировали необычные, повторяющиеся последовательности текста.
В его архиве действительно сохранились распечатки и программный код этих экспериментов. Программы были написаны на языке Atlas Autocode — языке программирования, специально связанном с компьютером Atlas.
И здесь есть замечательная ирония: один из первых писателей, экспериментировавших с компьютерной генерацией поэзии, впоследствии стал одним из самых известных литераторов мира.
Уроки истории в Вустере, на границе Уэльса и Англии
«Несмотря на близость — как географическую, так и историческую, — это был единственный раз, когда Уэльс упоминался на наших уроках истории [речь про исторический анекдот о том, как появился титул Принца Уэльского у англичан]. Нам никогда не показывали витраж — расположенный всего в 200 ярдах! — в Вустерском соборе, посвящённый бракосочетанию принца Лливелина, состоявшемуся именно там. Мы знали о Гастингсе и Азенкуре, Трафальгаре и Ватерлоо, но не знали, что армии Оуайна Глиндура и Генриха IV в течение недели находились в состоянии противостояния — кульминации валлийского восстания XV века — всего в десяти минутах езды от нас, в Абберли [Войска заняли боевые позиции и ежедневно смотрели друг на друга, не принимая ни каких серьёзных действий, в течение восьми дней. Битва так и не началась. Затем, по причинам, которые до сих пор не выяснены, обе стороны отступили - эдакое стояние на Угре по-британски, только на 75 лет раньше]. Снова и снова нам рассказывали о верности города Вустера делу роялистов во время Гражданской войны [Английской революции XVII века], но ничего не говорили ни о его положении в марке, ни о пограничных войнах, ни о целой череде поселений с названиями валлийского происхождения вдоль долины реки Тем, расположенных непосредственно к западу от города [Валлийская марка — традиционное название областей на границе Уэльса и Англии]. Каждое упоминание о Бьюдли [Bewdley] сопровождалось напоминанием о том, что это название является искажением французского «beau lieu» — «красивое место», но я ни разу не слышал, чтобы говорили, что название Малверн [Malvern] происходит от валлийского «moel fryn» — «лысый холм». Наши глаза и наши юные умы всегда поворачивали на восток [к Англии]».
Из книги «All the Wide Border: Wales, England and the Places Between», Майк Паркер
Немного напоминает анекдот об уроках истории в захваченном французами Алжире, где рассказывалось о "наших героических предках" Верцингеториге и Жанне д'Арк.
Итак, как выглядит очередной вариант конца света от мастера жанра, рассказ о котором с лета тысячами покупают и скачивают на Западе?
Под Новосибирском на предприятии «Вектор» происходит утечка проапгрейженного еще в СССР вируса легочной чумы. У него и так летальность без вакцины - 100%, а тут еще добавили чувство эйфории на ближайшие 24 часа после заражения. Эйфория - это эмоциональный подъем, жажда общения и социализации, плюс неадекватный оптимизм по поводу начинающихся симптомов.
Виновный в аварии ученый уходит умирать в тайгу под научгородком Кольцово (где Вектор). Увы, там его находит международная группа туристов-охотников. Искусственное дыхание, совместное пребывание в автомобиле эвакуации ученого, и вуаля - все заразились. Далее они все успевают разлететься по миру: кто в Лос-Анджелес, кто на Доминикану, кто в Австралию, кто еще куда, по пути делая остановки (и разнося заразу).
Далее в основном повествование фокусируется на происходящем в США, хотя перекличка с РA и остальным миром тоже иногда дается. Россияне сперва скрывают и не делятся информацией. Потом дают населению недокрученную вакцину. В США защитой обеспечены только силовики разных ведомств, защищающие объекты критической инфраструктуры.
Итог: похоже всё плохо, хотя финального общего плана нам не дают, лишь мазки картины. В США в основном выжило ограниченное кол-во мужского населения (силовики). В РФ из-за недовакцины в течение года женщины не могут родить жизнеспособного потомства.
Как обычно много интересной информации о процедурах и протоколах работы разных служб США. Если б не депрессивный сценарий, читалось бы прям захватывающе.
Мои обзоры и выписки из предыдущих книг автора:
Operation Paperclip: The Secret Intelligence Program that Brought Nazi Scientists to America. Annie Jacobsen, 2014. Раз, два, три (и далее вниз).
Nuclear War: A Scenario. Annie Jacobsen, 2024. Тут (и ниже несколько постов)
Копался в книжном шкафу и обнаружил два издания одной книги (американское и российское) - про историю транспортного контейнера и его влияние на мир. Ощутил гордость: это была именно моя идея - и реализация в ГуглЗемля - показать упоминаемые в книге порты на форзацах. В оригинале же вообще нет ни одной карты! А ведь даже я, неоднократный победитель телевизионной «Своей Игры»(не сочтите за бахвальство) не знал целого ряда из них. Как, спрашивается, предполагалось, людям ориентироваться? Не одни же капитаны контейнеровозов и менеджеры логистических фирм её аудитория.
А вообще «Ящик» — книга прекрасная, даром что даже в США выходило второе, дополненное издание спустя 10 лет. Мы именно его и переводили. Опять-таки помню, как убил все 10 дней январских праздников 2020го, выверяя перевод 😜
How can I read @knigsovet without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Кругозор Дениса Пескова: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Кругозор Дениса Пескова have?
Кругозор Дениса Пескова (@knigsovet) has 9.22K subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Кругозор Дениса Пескова know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
