Государственный Музей Владимира Высоцкого

В 1947 году он уехал с отцом в Германию. Положение было таково: либо он должен был по-прежнему днем оставаться один или с чужими людьми, либо жить в нормальных условиях. Поэтому мы решили, что там ему будет лучше. От него часто приходили письма — они сохранились у меня. Безусловно, на него было оказано какое-то доброе влияние и со стороны супруги Семена Владимировича Евгении Степановны. Она искренне к нему относилась и любила его. Он называл ее «тетя Женечка» и с большим уважением относился к ней.
Вернувшись в 1949 году в Москву, они поселились на Большом Каретном, что не так далеко от Мещанской. Володя часто бывал у меня, обязательно проводил со мной выходные дни, каникулы, праздники, собирая на эти дни всех своих друзей по Первой Мещанской.

Вспоминается такой случай: строили дом в соседнем дворе, рядом стоял подъемный кран. Иду с работы и с ужасом вижу: на стреле этого крана, где-то на уровне третьего этажа, сидит Володя. Я очень испугалась, но виду не подала и осторожно начала:
— Володенька, как высоко ты забрался... Спускайся, сынок, потихоньку. Посмотри, что я тебе принесла...
Все кончилось благополучно.
По соседству с нашим домом была школа, — когда в 1946 году Володя пошел в первый класс, она имела номер 273. Высокое здание из красного кирпича возвышалось над всеми другими зданиями нашего района, и когда зимой случались сильные морозы, на крыше школы вывешивался красный флаг — это означало, что в этот день в школе занятий не будет. Радио тогда было не у всех, а флаг был виден со всех сторон. Первое сентября 1946 года я помню отлично. На Володе синяя шерстяная кофточка и серые короткие штанишки — из американских подарков, которые после войны выдавали на предприятиях. Огромный, давно знакомый мне зал школы, где я много раз смотрела школьные спектакли, в которых участвовал мой брат, и где мы смотрели чудесные фильмы, заплатив за билет по 5 копеек. .
— Высоцкий Владимир, — раздался громкий голос учительницы, вызывавшей по списку первоклассников.
— Иди, это тебя», — сказала я, подталкивая мальчика вперед.
— Нет, она сказала: "Владимир", а я же — Вова...
Да, все тогда называли его Вовой, Володей начали называть позднее. Для многих, кто знал его с рождения, он так и остался Вовой, Вовочкой. Повзрослев, он просил не называть его этим детским именем. Будучи взрослым, он говорил: «Ну зачем так официально — Владимир Семёнович! Называйте просто Володей». Итак, Вовочка стал учеником. Уже с первых дней он ходил в школу и из школы самостоятельно, иногда — в компании с соседскими детьми.
В первом классе учительница попалась слишком строгая. Однажды она за что-то сурово наказала Володю, сказав:
— Высоцкий больше не учится в нашем классе.
Он молча собрал свои книжки и тетради, вышел из класса, пришел в другой первый класс и попросил учительницу:
— Можно, я буду учиться у вас, мне там не нравится...
Учительница разрешила остаться, с ней у него установились дружеские отношения, она приглашала его к себе домой, угощала чаем с конфетами. Володя рассказывал мне, что ее муж — моряк в это время был на войне. Кажется, ее звали Татьяной Николаевной.
В первые послевоенные годы трудно было организовать домашний быт. Я тогда работала в Министерстве внешней торговли, часто приходилось задерживаться на работе, поэтому приходила домой поздно и едва успевала заглянуть в его тетради. Писал он небрежно, нередко в тетрадках красовались чернильные кляксы, — тогда эти листы просто вырывались и заново переписывались. Но вот однажды открываю тетрадь — и вижу такой порядок и чистоту на ее страницах!..
— Вот молодец, — хвалю его, — стал так хорошо писать!
А потом выясняется, что урок «чистописания» выполнила за него соседка-пятиклассница Зина Климова. Тетради по арифметике тоже не отличались большой аккуратностью, но считал он прекрасно еще до поступления в школу, уже тогда быстро и хорошо соображал.
После школы Володя сам хозяйничал дома. Соседские девочки помогали ему разогреть на электроплитке обед, приготовить уроки. Товарищи, пользуясь свободой, придумывали различные игры. Один раз произошло такое событие. Миша Яковлев подарил Володе сохранившуюся у них в доме с детства модель теплохода "Красин". Она была большая, деревянная, с трубами... Мальчишки "под командованием" Вовы набили трубы бумагой и подожгли — "чтобы трубы дымили..." Трубы не только задымили, но и загорелись, загорелась и занавеска на окне... К счастью, были дома соседи, пожар был ликвидирован. Я застала Володю испуганным и притихшим. Вместе с ним мы убирали следы происшествия.
Помню, как однажды пришел со двора весь в крови. Мальчишки играли в хоккей, Володя стоял неподалеку, один мальчик, размахнувшись клюшкой, нечаянно попал ему по лицу, сильно поранил подбородок... Один зуб у Володи так и остался немного сдвинутым, искривленным. А вообще ладить с ребятами умел.

Приходя в наш музей, обязательно обратите внимание на центральную стену в зале «Начало пути».
Здесь можно увидеть необычную инсталляцию — «Система коридорная». Она воссоздаёт дух советской коммуналки середины прошлого века. На стене в «коридоре» — привычные атрибуты той эпохи: чьи-то детские санки, колесо от велосипеда, репродуктор и один на всех общий телефон.
Но главное сокровище — внутри витрин. Здесь хранятся подлинные вещи предвоенного и послевоенного времени, многие из которых принадлежали маме поэта, Нине Максимовне:
Фотографии: маленького Володи в изящной старинной рамке со стеклярусом и чуть более поздний, послевоенный снимок.
Деревянный стул: именно с него, по традиции того времени, маленький Володя читал наизусть стихи из детских книжек.
Новогодний уголок: оригинальные ёлочные игрушки Высоцкого, а рядом на столике — хлебные карточки и билет на новогоднюю елку в Колонный зал Дома Союзов.
Настоящий самовар: из него Нина Максимовна с сыном пили чай в эвакуации (его передали в музей родственники хозяйки квартиры).

Каждый из этих предметов погружает нас 40-е годы прошлого века, в то время, Эти простые вещи рассказывают нам о самых первых годах жизни Владимира Семёновича Владимира Высоцкого

Из воспоминаний Нины Максимовны Высоцкой

Так было до двадцатых чисел июля. Началась эвакуация семей с детьми. Я вынуждена была оставить работу и приняла решение поехать в Казань вместе с соседями — Фирсовыми, с которыми мы дружили много лет; у их дочери тоже был мальчик — первый друг и ровесник Володи Вова Севрюков. Когда они немного подросли, то стали называть друг друга по фамилии, и Высоцкий говорил Севрюкову:
— Ты мне не товарищ, а брат по пятому колену!
Но ехать пришлось не в Казань, а на Урал, в город Бузулук, вместе с детским садом парфюмерной фабрики "Свобода", в котором некоторое время воспитывался Володя.
На Казанском вокзале шла погрузка детсадовского инвентаря. Кровати, белье, матрацы, посуда — все это лежало огромной кучей на площади. Дети сидели рядом, испуганные и притихшие. Родители таскали вещи, грузили их в вагоны. В пути мы находились шесть дней. Поезд часто останавливался, взрослые выходили из вагонов, а детей не выпускали. Можно себе представить, как им было тяжело эти шесть дней. Володя с обидой говорил:
— Ты всё обещала: в Казанию, в Казанию, а сами едем в какой-то Мазулук!
Город Бузулук расположен между Куйбышевом и Оренбургом. В 15—18 километрах от него в селе Воронцовка находился спиртзавод № 2 имени Чапаева. В этом селе мы все и разместились: московский детский сад, дети школьного возраста и родители.

В Воронцовке мы прожили два года. Было много трудностей в этой нашей сельской жизни. Дети жили отдельно, некоторые родители работали по обслуживанию детского сада: поварами, нянечками, воспитателями, разнорабочими. Мне на работу в детский сад устроиться не удалось, я поступила на завод. Сначала работала приемщицей сырья, а потом перешла в лабораторию завода. С ребёнком приходилось общаться не так часто: работали по 12 часов. Когда не было топлива для завода, всех мобилизовывали на лесозаготовки. Конечно, нам, городским женщинам, эта работа давалась тяжело.
Жили мы в крестьянских семьях. У меня были прекрасные хозяева: Крашенинниковы — мать, ее дочь Шура и внучка Тая — чуткие, добрые, настоящие русские люди. Первая зима в тех местах была суровой, морозы доходили до 50 градусов, и еще ветры-суховеи, сбивающие с ног. К счастью, в домах было тепло, леса кругом — много топлива. В свободные дни я брала Володю к себе, мы собирались на теплую печку, грелись чаем из смородинового листа.
Сотрудники детского сада старались скрасить эту нашу деревенскую жизнь. На Новый 1942 год у детей была нарядная елка с Дедом Морозом. Володя и другие мальчики танцевали, читали стихи, пели песни.
Потом пришла весна и принесла радость своим теплом. Но радость эта омрачалась тревожными вестями из Москвы, с фронта, и время тянулось в ожидании добрых вестей.
Прошла еще зима, наступило лето 1943 года — лето, принесшее мне великое счастье, — возможность вернуться в Москву: Семен Владимирович прислал нам вызов. Обратный путь был таким же тяжелым. Поезда, следовавшие в Москву, были переполнены, мы едва втиснулись в вагон. Мне досталось одно сидячее место. Володю пришлось устроить на чемоданах в проходе между скамейками. Ехали двое суток. Москва... Тот же Казанский вокзал. Поезд остановился, мы стояли у окна, и вдруг Вовочка закричал:
— Папа! Вон папа!
Действительно, Семен Владимирович стоял на платформе против нашего окна. Володя никогда не видел отца в военной форме, к тому же прошло более двух лет, но тем не менее он сразу узнал его среди встречающих...
Вернулись мы в тот же дом и прожили там вместе до начала 1947 года.

Нашу мирную жизнь перевернула весть о начале войны. Мы не сразу осознали сообщение по радио. Это прозвучало как-то непонятно: война... Понемногу мозг начал воспринимать действительность: война, война с Германией!
Стали уходить мужчины. Семен Владимирович уехал раньше, в марте 1941 года. Мы провожали его с Рижского (тогда Ржевского) вокзала на запад. Стало непривычно пусто, тревожно. 25 июня 1941 года в Москву прибыли первые эвакуированные, и в их числе приехала жена моего младшего брата Владимира — военного, служившего в войсках связи на литовской границе, а с ней двое маленьких детей. Все они были полураздеты, в ссадинах и царапинах, измученные. Путь от границы до Минска был тяжел, на землю Литвы уже сбрасывались бомбы. И снова мои соседи проявили большую чуткость. Помогали кто чем мог: собрали вещи, продукты, проводили их на родину, в Челябинск.

В Москве начались воздушные тревоги, чаще они объявлялись ночью. Я поднимала с постели сонного ребенка и под тревожный вой сирен бежала в убежище — в дом на противоположной стороне улицы. Там, внизу, в подвале, мы чувствовали, как вздрагивало над нами огромное здание. Когда объявлялся отбой, мы будили детей, а Вовочка спросонья говорил:
— Отбой, пошли домой...
После бессонной ночи мы толпились в коридоре, в волнении пересказывали события. Маленький Володя крутился тут же и своим громким голосом вещал:
— Гр-раж-ждане, воздуш-шная тревога! И вдруг, как ни странно, действительно снова сирена, снова тревога... Однажды, когда мы с сыном снова оказались в бомбоубежище, он, не понимая происходящего, резвился, со всеми разговаривал и похвастался, что знает много стихов...
Потом я увидела, что он уже стоит на табуретке и громко читает:
На Дальнем Востоке в туман и пургу
Стоит пограничник и смотрит в тайгу.
Туманом клубится глухая тайга,
Боец на границу не пустит врага...

Присутствующие, конечно же, были очень тронуты. В другой раз читал что-то вроде этого:
Товарищ Ворошилов, в нынешний год
В Красную Армию брат мой идет...

Однажды после такого "выступления" пожилой мужчина подошел ко мне, тихо сказал: "Спасибо за сына" — и поцеловал мне руку.

Отдыхать не было времени. К домам подъезжали машины с песком, нужно было таскать его на чердак, наполнять водой бочки для тушения "зажигалок". Дети вместе со взрослыми принимали участие в этой работе. Трехлетний Володя со своим игрушечным ведром тоже поскольку раз поднимался на чердак трехэтажного дома. Старшие похваливали детей, дети старались, понимая, что делают полезное дело. Бессонные ночи подрывали силы, но нужно было ходить на работу. Я тогда работала в организации с необычным названием — "Бюро транскрипции" при Главном управлении геодезии и картографии при МВД СССР.
Ребенка оставлять дома с кем-либо было опасно, приходилось брать его с собой. В те дни мы готовили географические карты для действующей армии — устанавливали русское написание географических названий с иностранных карт. Кропотливая, ответственная работа. Шла она непосредственно на картографической фабрике, прямо у нас из-под рук материал шел в машины. Володя тоскливо смотрел на людей, в молчании склонившихся над картами. Иногда он куда-то убегал, я его искала по длинным коридорам и огромным цехам, а он бегал во дворе фабрики, беседовал там с вахтерами.

Вспоминает Нина Максимовна Высоцкая.
(фрагмент записи для телефильма Эльдара Рязанова «Четыре встречи с Владимиром Высоцким»)

Из воспоминаний Нины Максимовны Высоцкой

Замечательный был этот дом 126, недаром его воспел впоследствии Володя в «Балладе о детстве».
В доме была коридорная система, — раньше это была гостиница "Наталис". Коридоры широкие, светлые, большая кухня с газовыми плитами, где готовились обеды, общались друг с другом хозяйки, производились стирки, в коридоре играли дети.

Маленький Володя, симпатичный внешне, был общим любимцем.
В нашем коридоре он мог запросто зайти в любую из семнадцати комнат, знал, где угостят его сдобной булкой, а где побалуют конфетой.
— Тетя Броня, спрячь меня, я бежал как угорелый, — говорил он одной из соседок, скрываясь от водящего во время игры в "прятки".

Соседская девушка Ниночка Усачева (дочь Евдокима Кирилыча, упомянутого в "Балладе о детстве"), работавшая во время войны на швейном предприятии, сшила ему гимнастерку с погонами, военные брюки. Не помню, откуда тогда взялись желтые сапожки... Маленький Володя выглядел очень забавно.

Позднее, в Германии, ему сшили более "солидную" военную форму, в которой он и снят на известной фотографии.

У нас была прекрасная соседка Гися Моисеевна (о ней тоже поется в "Балладе"). Она очень любила Володю. И поскольку я была одна, мне некому было помогать, буквально с первых дней от рождения я часто просто "подбрасывала" его к ней. К тому же дом наш был очень старый, плохо отапливался, а у Яковлевых было теплее, чем в нашей комнате.
Конечно, всегда бывают люди, с которыми трудно ладить, — и в нашем доме тоже были такие люди, но в основном народ жил хороший, дружный, отзывчивый. Почти в каждой семье было несколько детей — Володя был самым младшим. Мы тесно общались семьями, устраивали совместные обеды и чаепития...
В праздничные дни тут же, в широкой части коридора, устраивались представления и концерты. Действующими лицами были дети, для которых игра в театр была любимым занятием. Володя тоже наравне со школьниками принимал участие в этих представлениях. Помню, как он читал стихотворение "Мужичок с ноготок", при этом его соответствующе одевали: в отцовские сапоги, которые были в рост с "артистом", чью-то огромную меховую шапку и меховые рукавицы.
Маленький Вовочка особенно эффектно произносил:
— Ну-у, мер-ртвая! — кр-рикнул малюточка басом,
Р-рванул под уздцы и быстр-рей зашагал...

Голос у него с раннего детства был низкий. Когда он был еще совсем маленьким и отвечал на звонки телефона, люди спрашивали:
— Сколько же лет вашему сыну? По голосу — совсем взрослый человек.

Володя рос очень интересным ребенком. Начал рано говорить. Первой фразой, которую он произнес, стоя вечером на крыльце дачи, была: "Вон она, луна" — и своей игрушечной щеткой пытался ее достать.
К двум годам знал много стихов, прекрасно и выразительно читал их. При этом он должен был обязательно встать на какое-либо возвышение. Когда это происходило дома, он забирался на высокий детский стульчик, откидывал со лба свои белокурые волосы и громко, не по-детски серьезно читал длинные стихи. И вообще он как-то рано превратился из ребенка в личность, что ли. У него не было разных причуд, не было такого количества игрушек, как бывает сейчас у детей. Была — лошадка, которую он очень любил, "кормил", чистил. Был у него гараж и две-три машинки. Он очень хорошо умел играть.

На фото:
Володя Высоцкий среди соседей по коммунальной квартире.
В первом ряду сидят слева направо: М. Яковлев, В. Высоцкий сидит на руках Н. Усачёвой, Н. Усачёва.
Во втором ряду стоят слева направо: С. Равинская, В. Азлецкая, Р. Сидорова, Т. Сидорова.
В третьем ряду стоят слева направо: С. Жбанкова, Н. [Гордюшкин]
Москва. [Осень] 1938 г.
...
С мамой у дома на Первой Мещанской. Январь 1940 г.

Из воспоминаний Нины Максимовны Высоцкой

Самым счастливым днем моей жизни был день 25 января 1938 года — день появления на свет моего единственного ребёнка — сына Владимира. С тех пор им была заполнена жизнь, и, хотя порой она была нелегкой, мальчик приносил мне много радости.
Имя моему ребенку еще задолго до его рождения обсуждалось и выбиралось моими подругами, товарищами мужа — Семена Владимировича, соседями. Девочку мне хотелось назвать Алисой, и никаких возражений я не принимала, а мальчика... Мы называли имена по алфавиту: Александр, Алексей, Андрей, Борис, Василий, Владимир и так далее... Однажды, уезжая в командировку, Семен Владимирович попросил:
— Назови сына Владимиром, в честь моего отца и твоего брата — моего товарища.
В январе отмечались ленинские дни — и прибавился еще один повод назвать ребенка Владимиром.
Родился мальчик. Сразу же мне передали поздравительную открытку — в ней двенадцатилетний сосед Миша Яковлев писал: «Мы, соседи, поздравляем Вас с рождением нового гражданина СССР и всем миром решили назвать Вашего сына Олегом…
Когда я пришла с ребенком домой, соседские дети радовались и с любопытством рассматривали своего «Алика», а узнав, что мальчика назвали Владимиром, обиделись. Девочка Светлана даже забрала обратно маленькую подушечку, которую подарила малышу, и долго его никак не называла. Потом все смирились и привыкли к имени Вова, Вовочка, Володя,
Владимир — «Владыка мира»...

К полутора годам отросли светлые волосы, они были густые и закручивались на концах в локоны. Синие в младенчестве, а позднее серо-зеленые глаза смотрели внимательно.

Раннее детство протекало довольно спокойно. Весной мы выезжали за город — на дачу или в деревню. Остальное время жили в своей квартире, в доме «на Первой Мещанской, в конце».

«Песенка о переселении душ» — выставка живописи и стекла
с 09 октября по 02 ноября 2026 в выставочном пространстве музея Владимира Высоцкого

Вернисаж 9 сентября в 17:00

«Песенка о переселении душ» — совместный проект художников Владислава Татаринова и Юлии Чугуевской, творческого дуэта из Коломны, хорошо знакомого постоянным посетителям музея.

Название выставки отсылает к знаменитой песне Владимира Высоцкого, написанной в 1969 году. Под маской шутки и иронии поэт размышляет о переселении душ — древнем учении, согласно которому душа после смерти перерождается в новом теле, и форма этого перерождения зависит от того, как человек прожил жизнь.

«Не лучше ли при жизни быть приличным человеком?» — звучащий в песне вопрос оказывается не просто риторическим, а нравственным компасом, приковывающим внимание к ответственности за каждый прожитый день.

Но «переселение» для авторов выставки — это не только философский мотив. Это ещё и физическое перемещение в пространстве: дороги, маршруты, страны и города, которые ложатся на холсты и претворяются в стекло.

Художники предлагают зрителю взглянуть на многоликость мира и многообразие культур своими глазами — через живопись и через стекло, через цвет и через свет.

Участники:
Владислав Татаринов — художник-живописец, член Союза художников России (с 2002 года), президент Национального союза пастелистов России, член Круга мастеров Международной ассоциации пастельных сообществ (Master Circle IAPS). Автор более двадцати персональных выставок в России и за рубежом — в том числе в Русском Доме в Белграде по приглашению Посольства РФ в Сербии.

Юлия Чугуевская — художник и мастер художественного стекла, член Коломенского отделения Союза художников России, член Национального союза пастелистов. Родилась в 1976 году во Владивостоке. Окончила художественный лицей в Москве и художественно-графический факультет МПГУ. Работает в техниках лэмпворк (ручная обработка стекла в пламени горелки), фьюзинг (спекание в печи) и тиффани, а также в живописи — масло, акварель, пастель — и в технике горячего и холодного батика.

Стекло для Юлии — материал, в котором свойства уникальны и многогранны: оно ловит свет, преломляет его, живёт меняющимся внутренним свечением. Художница создаёт украшения, миниатюрные скульптурные формы, панно, блюда и элементы декора. Её работы — это исследование самой сути стекла: чистота формы, игра света и магия преломлений, где каждое изделие — история, рассказанная языком прозрачности и цвета.

Выставка «Песенка о переселении душ» продолжает традицию, в которой творчество художников встречается с поэзией Владимира Высоцкого: ранее в музее проходили их выставки «Корабли постоят и ложатся на курс…» (2023), «Тихий город» (2024) и «Москва река времени» (2025) — каждая названа строкой или образом из песен поэта.

Приглашаем вас, друзья, на открытие выставки 9 сентября в 17:00.

Это уникальная возможность не только посмотреть выставку, но и пообщаться с талантливыми и хорошими людьми!

Регистрация ЗДЕСЬ
https://bilet.mos.ru/event/729935257/

Владимир Высоцкий.
ДК МВТУ им. Н. Э. Баумана. 26 декабря 1976 г.
Ответы на записки

Ещё вопрос: о личной жизни, семье, счастье, карьере и долге. Семья – это очень хорошо, счастье – ещё лучше, карьера тоже не мешает, долг – безусловно.

В какие театры я хожу? Значит, я хожу вот к Эфросу, Эфроса смотрю. А вообще, вы знаете, если честно вам признаться, я почти не хожу в театры

И ещё: «Слышал, что будет выпущен сборник моих стихов. Когда, каких?» Вы знаете, это неправильно, это неправда. То есть Вы слышали, может быть, Вы и слышали, но это неправда. Я про это не слышал, во всяком случае, могу Вам сказать точно.

Владимир Высоцкий. ДК МВТУ им. Н. Э. Баумана. 26 декабря 1976 г.
Ответы на записки

Вопрос хороший и очень серьёзный: моё отношение к России, Руси, её достоинствам и, конечно, недостаткам?

Это не вопрос – это тема, над которой я вот уже двадцать лет работаю своими песнями. Поэтому, если вы действительно хотите узнать моё отношение, – постарайтесь как можно больше собрать песен.

Владимир Высоцкий. ДК МВТУ им. Н. Э. Баумана. 26 декабря 1976 г.
Ответы на записки

Какая роль жизненного опыта в художественном творчестве?

Большая роль. Но это – только база. Вы понимаете, всё-таки человек должен быть наделён фантазией для того, чтобы творить… Если он, только, основываясь на фактах, чего-то такое там рифмует или пишет, это, в общем, так, реализм такого рода, ну он уже был и есть, и существует, но это не самое интересное. Я больше за Свифта, понимаете? Я больше за Булгакова, за Гоголя, вот… , Жизненный опыт, я всё прекрасно понимаю… Но вы представьте себе, там: какой был такой уж гигантский жизненный опыт у двадцатишестилетнего Лермонтова? Однако он – творец, настоящий, великий, правда?…
В общем, всё опять сводится к одному: личность, индивидуальность. Вот что главное.

Друзья!
Успейте посетить выставку «"Ветер надежды" и другие путешествия Владимира Высоцкого. 1976 год» — экспозиция работает последние дни!

Здесь вы сможете:
• Послушать все песни из фильма и познакомиться с другими произведениями 1976 года.
• Узнать о путешествиях Владимира Высоцкого по стране и его зарубежных поездках.
• Увидеть подлинные вещи поэта, редкие фотографии с Мариной Влади и открытки, которые они отправляли из путешествий.

Ждём вас на нашей выставке в фойе второго этажа!

Владимир Высоцкий о фильме Станислава Говорухина «Ветер „Надежды“».
Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука

* * *
Был развеселый розовый восход,
И плыл корабль навстречу передрягам,
И юнга вышел в первый свой поход
Под флибустьерским черепастым флагом.

Накренившись к воде, парусами шурша,
Бриг двухмачтовый лег в развороте.
А у юнги от счастья качалась душа,
Как пеньковые ванты на гроте.

И душу нежную под грубой робой пряча,
Суровый шкипер дал ему совет:
«Будь джентльменом, если есть удача,
А без удачи – джентльменов нет!»

И плавал бриг туда, куда хотел,
Встречался - с кем судьба его сводила,
Ломая кости веслам каравелл,
Когда до абордажа доходило.

Был однажды богатой добычи дележ –
И пираты бесились и выли…
Юнга вдруг побледнел и схватился за нож, -
Потому что его обделили.

Стояла девушка, не прячась и не плача,
И юнга вспомнил шкиперский завет:
Мы – джентльмены, если есть удача,
А нет удачи – джентльменов нет!

И видел он, что капитан молчал,
Не пробуя сдержать кровавой свары.
И ран глубоких он не замечал –
И наносил ответные удары.

Только ей показалось, что с юнгой – беда,
А другого она не хотела, -
Перекинулась за борт – и скрыла вода
Золотистое смуглое тело.

И прямо в грудь себе, пиратов озадачив,
Он разрядил горячий пистолет…
Он был последний джентльмен удачи, -
Конец удаче – джентльменов нет!

1973

В фильме «Ветер „Надежды“» звучит небольшой фрагмент песни «Был развеселый розовый восход…»

Песни из кинофильма «Ветер „Надежды“»

* * *
Вы в огне да и в море вовеки не сыщете брода, -
Мы не ждали его – не за легкой добычей пошли.
Провожая закат, мы живем ожиданьем восхода
И, влюбленные в море, живем ожиданьем земли.

Помнишь детские сны о походах Великой Армады,
Абордажи, бои, паруса – и под ложечкой ком?..
Все сбылось: «Становись! Становись!» -
раздаются команды, -
Это требует море – скорей становись моряком!

Наверху, впереди – злее ветры, багровее зори, -
Правда, сверху видней, впереди же – исход и земля.
Вы матросские робы, кровавые ваши мозоли
Не забудьте, ребята, когда-то надев кителя.

По сигналу «Пошел!» оживают продрогшие реи,
Горизонт опрокинулся, мачты упали ничком.
Становись, становись, становись человеком скорее, -
Это значит на море – скорей становись моряком!

Поднимаемся к небу по вантам, как будто по вехам, -
Там и ветер живой – он кричит, а не шепчет тайком:
Становись, становись, становись, становись человеком! –
Это значит на море – скорей становись моряком!

Чтоб отсутствием долгим вас близкие не попрекали,
Не грубейте душой и не будьте покорны судьбе, -
Оставайтесь, ребята, людьми, становясь моряками;
Становясь капитаном – храните матроса в себе!

1976

Наш музей уникален тем, что в нём сочетаются классическая музейная экспозиция и современные технологии, которые делают историю живой.

В зале «Любовь и дружба» вас ждёт интерактивная голографическая инсталляция. Достаточно просто снять трубку старого телефона — и вы перенесётесь в атмосферу творческого поиска.

Сначала вы услышите камерный диалог между Владимиром Высоцким и режиссёром Станиславом Говорухиным. Мы не знаем наверняка, звучали ли именно эти слова в реальности, но такой разговор вполне мог состояться. Голос Высоцкого-рассказчика бережно воссоздал его сын Никита, а затем... сам Владимир Семёнович исполнительную песню «Ну вот, исчезла дрожь в руках» — редкий «морской» вариант, написанный специально для фильма «Ветер надежды».

В фильме прозвучала песня «Ну вот, исчезла дрожь в руках…» (т.н. «морской» вариант), мы предлагаем вам послушать первоначальный вариант этой песни.

Ну вот, исчезла дрожь в руках,
Теперь – наверх!
Ну вот, сорвался в пропасть страх
Навек, навек, -
Для остановки не причин –
Иду, скользя…
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя!

Среди нехоженых путей
Один – пусть мой,
Среди невзятых рубежей
Один – за мной!
А имена тех, кто здесь лег,
Снега таят…
Среди не пройденных дорог
Одна – моя!

Здесь голубым сияньем льдов
Весь склон облит,
И тайну чьих-нибудь следов
Гранит хранит…
И я гляжу в свою мечту
Поверх голов
И свято верю в чистоту
Снегов и слов!

И пусть пройдет немалый срок –
Мне не забыть,
Как здесь сомнения я смог
В себе убить.
В тот день шептала мне вода:
Удач – всегда!..
А день… какой был день тогда?
Ах да – среда!..

1969