С маршрутки сошёл на щебёнку вечером,
тут столько комаров, а мне дать им нечего,
лишь крыши в Городище смогли понять,
насколько обескровлен приехал я.

Вот чайка занырнула, и я нырял там,
где Каму разливает Господь-неряха,
где баржи, извиняясь, тревожат воду,
и черви на крючках всё ведут охоту.

Чтоб бабушку не злить, не играть с огнём мы
в идеале зазубрили язык солёный.
— Посошлиси кусурисить?
— Посошлиси, брасат!

Не маленький уже, мне чуть-чуть за двадцать,
но бабушка прикрикнет — спешу забраться
в кровать, под одеяло, куда тут деться?
Бывает бабье лето и бабье детство.

Чуть крепче на прощание обнял брата,
с щебёнки на маршрутку взошёл обратно.
Как яблоки, погнувшие ветви в августе,
поспели комары
наливные,
красные...