Пока я не смогла обучить нейронку, которая будет писать посты в канал за меня, приходится впахивать самой.
Работая техпиарщиком, я часто вместе с экспертами компаний отвечаю на вопросы, как технологии повлияют на рынок труда, общество и многое другое. И среди айтишников, и среди пиарщиков, и среди журналистов люди чаще всего делятся на два лагеря — технопессимисты и технооптимисты. Одни говорят, что нейросети убьют профессию разработчика (или любую другую), вторые — что не убьют, а наоборот помогут освободить время на то, чтобы быть лучшей версией себя, пока нейронки разруливают рутинные задачи.
Я люблю читать (и шерить) тяжёлые истории про жизнь в эпоху бума ИИ. Подросток покончил с собой, пообщавшись с Дейенерис Таргариен из Character.AI. В Корее случилась «эпидемия» дипфейк-порно. Недавно девушка написала предсмертную записку с помощью чат-джипити. Мой интерес к этим кейсам не в том, что «ИИ — это ужасно, срочно всё зарегулировать и запретить», а в том, что они подсвечивают социальные проблемы, с которыми мы живём столетиями — с чат-джипити и без него. Незащищённость детей и подростков, сексуальное насилие и харассмент, одиночество и депрессия.
У Рэя Брэдбери есть замечательный рассказ «Будет ласковый дождь» из моего любимого цикла «Марсианские хроники». Я сейчас его жёстко проспойлерю, но очень советую почитать (он короткий). Там умный дом, напичканный технологиями будущего, продолжает выполнять все свои функции после того, как людей в нём уже нет (их убило ядерным взрывом). И вот это для меня идеальная метафора: технологии сами по себе нейтральны. Вопрос не в них, а в нас — что мы с ними делаем, какие смыслы в них вкладываем и какие проблемы они открывают для нас с новой стороны.
И на этом фоне очень смешно (и грустно) читать документы от openai, где они пишут практически следующее:
🔘 наш демократический
🔘 а их авторитарный
Похоже на мем «наша священная земля — их варварская пустыня», где напротив две одинаковые крепости с разными флагами. Мемы всегда отлично отражают реальность. И вместо ИИ тут можно подставить что угодно: соцсети, большие данные, интернет, ядерная энергия, электричество. И в каждом случае вопрос «кто и как будет это использовать» становится важнее, чем сам технологический прорыв. Даже лопатой можно накопать картошки или дать кому-нибудь по голове — выбор за нами.
Про технологии принято рассуждать в цифрах — рост целевых показателей, прибыль для бизнеса, количество созданных (или исчезающих) рабочих мест, количество сэкономленных (или потраченных) часов. Рассусоливания про этику — удел ущемлённых гуманитариев, грустных технопессимистов и прочих думеров за бортом бигтехов. Причём это часто страшилки про то, как мы будем лежать овощем, залипая в тиктоке, пока ИИ будет думать за нас.
Очень не хватает среди всего этого открытой и адекватной дискуссии — во всяком случае я её пока не нашла. Сэм Альтман в своих эссе периодически затрагивает что-то экзистенциальное, но мысль никогда не развивает (и абсолютно понятно почему — он визионер и предприниматель, а не активист и философ). А без этой дискуссии мы и получаем то, что получаем. Ведь люди, ответственные за создание и внедрение технологий, не всегда задают себе эти вопросы. Или задают, но их продавливают, аргументируя быстрой выгодой для бизнеса.
Вот поэтому я не технооптимист и не технопессимист. Люблю технологии, но отказываюсь верить в сказки про их «освободительную миссию» и одновременно не готова призывать к приостановке их развития. Для меня важно другое — видеть в технологиях зеркало общества и честно спрашивать себя: что именно оно отражает? И что мы, как создатели и внедрители технологий, можем делать со своей стороны?