Канал о философии и прочей гуманитарщине
Обратная связь: maximveletsky@gmail.com
Платная подписка:
https://t.me/velnotes/1105
Post #1196
3.81K
На основании посещения Ирана и общения со специалистами по стране могу уверенно сказать, что в отношении тамошней теократии у большинства людей имеется серьезное заблуждение. Оно порождает полярные и одинаково нерелевантные оценки:
– либералы считают, что страной правят мракобесные фанатики;
– консерваторы думают примерно то же, но меняют минус на плюс – мол, аятоллы и муллы – это аскеты, бессребреники и борцы за традицию.
В основе этой оценки лежит неверная аналогия шиитского духовенства с современным христианским, где священники – это просто служители культа, проповедники или, в крайнем случае, церковные администраторы. На самом деле, муллы – это (говоря понятным европейцу языком) не столько первое, сколько третье сословие. Точнее, это их спайка. Шиитское духовенство в течение уже не одного века – это не только де-факто, но и де-юре предприниматели и землевладельцы. «Крупная буржуазия». В отсутствии целибата этот социальный слой постоянно воспроизводится – каждое новое поколение наследует и профессию, и имущество отцов.
Кстати, революция 1979 года во многом была вызвана наступлением шаха Пехлеви на имущественные права мулл – он провел земельную реформу, лишившую их части кормовой базы. После революции эти предприниматели из духовенства стали олигархами. «Старые деньги» (не только они, но они в том числе) смели новую династию. Так что Иран – не столько теократия, сколько олигархия, в которой теократы имеют контрольный пакет национальных акций.
Отсюда и проблемы режима – искусственная нищета (муллы прямо или косвенно монополизировали большинство отраслей экономики), огромная (даже по отечественным меркам) коррупция и, как следствие, рыхлость иранской политии. К сожалению, именно «хищнические интересы» шиитских олигархов делают иранцев удобной мишенью для вербовки. В результате страна с огромным человеческим капиталом и высоким уровнем доверия не только живет хуже, чем должна была бы, но даже не может сейчас защитить себя от наглой внешней агрессии.
Не стоит думать, что ненависть (именно ненависть – открытая и даже несколько карикатурная) рядовых иранцев к режиму вызвана лишь западной пропагандой. Дело не столько в свободе (в кавычках и без). В основе этой ненависти в гораздо большей степени лежит запрос на социальную справедливость.
К слову сказать, тоталитарность ИРИ (накручиваемая той самой западной пропагандой и глорифицируемая отечественными любителями диктаторских методов) – такой же миф. Нужно понимать, что по многим моментам современный Иран ближе к России 90-х, чем к идеократическим режимам прошлого века.
– либералы считают, что страной правят мракобесные фанатики;
– консерваторы думают примерно то же, но меняют минус на плюс – мол, аятоллы и муллы – это аскеты, бессребреники и борцы за традицию.
В основе этой оценки лежит неверная аналогия шиитского духовенства с современным христианским, где священники – это просто служители культа, проповедники или, в крайнем случае, церковные администраторы. На самом деле, муллы – это (говоря понятным европейцу языком) не столько первое, сколько третье сословие. Точнее, это их спайка. Шиитское духовенство в течение уже не одного века – это не только де-факто, но и де-юре предприниматели и землевладельцы. «Крупная буржуазия». В отсутствии целибата этот социальный слой постоянно воспроизводится – каждое новое поколение наследует и профессию, и имущество отцов.
Кстати, революция 1979 года во многом была вызвана наступлением шаха Пехлеви на имущественные права мулл – он провел земельную реформу, лишившую их части кормовой базы. После революции эти предприниматели из духовенства стали олигархами. «Старые деньги» (не только они, но они в том числе) смели новую династию. Так что Иран – не столько теократия, сколько олигархия, в которой теократы имеют контрольный пакет национальных акций.
Отсюда и проблемы режима – искусственная нищета (муллы прямо или косвенно монополизировали большинство отраслей экономики), огромная (даже по отечественным меркам) коррупция и, как следствие, рыхлость иранской политии. К сожалению, именно «хищнические интересы» шиитских олигархов делают иранцев удобной мишенью для вербовки. В результате страна с огромным человеческим капиталом и высоким уровнем доверия не только живет хуже, чем должна была бы, но даже не может сейчас защитить себя от наглой внешней агрессии.
Не стоит думать, что ненависть (именно ненависть – открытая и даже несколько карикатурная) рядовых иранцев к режиму вызвана лишь западной пропагандой. Дело не столько в свободе (в кавычках и без). В основе этой ненависти в гораздо большей степени лежит запрос на социальную справедливость.
К слову сказать, тоталитарность ИРИ (накручиваемая той самой западной пропагандой и глорифицируемая отечественными любителями диктаторских методов) – такой же миф. Нужно понимать, что по многим моментам современный Иран ближе к России 90-х, чем к идеократическим режимам прошлого века.
