52

Страшнее нищеты и разрухи. Самое тяжелое следствие политических катастроф (революции, войн, распадов территорий) – это вовсе не экономические последствия. Ну да, проценты людей теряют работу – это очень печально. Ну да, инфляция – почти все уходит на еду, которая при этом становится дрянной. Ну да, проседает инфраструктура – раздолбанные дороги, грязная вода из труб, неубранные в парках бутылки, протекающие крыши.

Но все это – ничто в сравнении с происходящим в области общественной психологии. Если кратко и без приукрашиваний – на поверхность с социального дна всплывает мразь. Враги цивилизации, враги общества, враги культуры – в общем, враги humanitas (в широком, цицероновском смысле слова) обретают вес. В дурные времена именно они становятся хозяевами жизни.

Я хорошо знаю этот процесс, поскольку рос именно в атмосфере торжества мрази – в 90-х. Проблема того времени была отнюдь не в экономике – нужно понимать, что в сравнении с нищетой 80-х все было не так уж и плохо. Полки расплодившихся как грибы супермаркетов были полными – значит, товары покупались. Уже это было гигантским шагом вперед.

Ужас был в другом – в инверсии социальной иерархии. Например, невозможно было представить пожилого человека на дорогой машине – старость тогда равнялась бедности. Невозможно было представить хорошо обеспеченного «бюджетника» (это слово уже является анахронизмом, а тогда она было синонимом лузерства) – полицейский (тогда еще милиционер), военный, учитель, врач – все они были предметом насмешек. Лучшим выражением духа того времени является следующий анекдот:

– Маша, ты из хорошей семьи, золотая медалистка, красная дипломистка... Как же вышло, что ты стала проституткой?
– Вы знаете, просто повезло.

Особенность 90-х в том, что тогда это было правдой. При этом важно отметить, что в любом обществе в любую эпоху востребованная секс-работница (употребляю этот термин не из политкорректности, а чтобы охватить все виды торговли собой, начиная со стриптиза) зарабатывает больше, чем библиотекарша, учительница или медсестра. Равно как доходы статусного уголовника могут превышать заработок инженера, управленца среднего звена или адвоката. Но. Нормальное общество отличается тем, что отказывает блядям и бандюкам в уважении – их благосостояние не конвертируется в почет. Потому что всем понятно, что это шваль. Тогда, в 90-е, все было наоборот – и мерзость постсоветских лет состояла именно в торжестве присущего швали цинизма.

Вследствие политических коллапсов описанная инверсия происходит всегда – потому что хтонические чудовища в человечьих личинах всегда «секут фишку»: они не теряются в то время, когда их более цивилизованные и этичные соплеменники застывают в недоумении. В лучшем случае они ураганят лет пять-десять, в худшем – становятся новым правящим слоем.

До того, как в страну приходит маленький пушистый зверек, их не видно – а потому рядовые граждане просто не берут их в расчет. И очень зря – они бродят среди нормальных людей и ждут своего часа.

P.S. Про 90-е у меня есть и более развернутый текст «Маргиналия к Крылову (№2)» (в трех заметках).