О «душевной глубине»

Этот текст можно читать как продолжение другого – «О сознании и самосознании». В обоих излагаются мои взгляды на природу сознания.

Одна из самых неприятных истин, задевающих наше самолюбие, состоит в том, что сложные переживания и сложные эмоции не делают нас «сложными людьми». Они не свидетельствуют ни о наличии художественных талантов, ни вообще об уникальности личности. Они не делают нас интересными, духовными или творческими.

Спутать одно с другим очень легко – особенно по молодости. «Все тупые и примитивные, простые как хозяйственное мыло, а я – сложный человек, потому что постоянно сомневаюсь, чувствую фрустрацию, стремлюсь к самопознанию, испытываю перемены настроений, грущу и хочу себя выразить». Все это обычно подталкивает молодых людей к литературным опытам – они начинают пытаться писать стихи и прозу (либо делать пробы в иных творческих областях). Качество оных, понятно дело, оставляет желать лучшего, но сам факт сильно повышает самомнение. Увы, запал обычно проходит довольно быстро, но идея о том, что «я творческая натура», надолго засаживается в голову.

Проблема творчества, направляемого сложными переживаниями, в иллюзии того, что оно является лишь выражением своих переживаний. Тогда как последние – лишь одно из условий творчества, но никак не их единственное и не главное. Осознание этого крайне неприятного факта к некоторым приходит довольно поздно – либо вообще не приходит, и тогда человек всю мучается по-настоящему сложными эмоциями, сплетенными в клубок. В этом клубке намотаны: творческое бессилие, чувство собственной важности, лелеяние отрицательных переживаний, высокая требовательность к окружающим и глубокая фрустрация от своей непонятности и непризнанности.

Разумеется, из этого уравнения можно выбросить творчество – порой даже отсутствие таких устремлений не меняет отношения человека к себе и миру: ощущение своей уникальности и сложносочиненности порождают мысли в диапазоне от «как сложно тонкому и глубокому человеку жить в мире поверхностности и простоты» до «все люди как люди, а у меня внутри хаос». Человек замыкается на себе, бесконечно чередуя самоуничижение с самолюбованием, со временем смешивающимися до неразличимости.

Не знаю, писал ли кто-нибудь об этом, но истина, на мой взгляд, состоит в следующем: сложными (духовными, глубокими и так далее) людьми нас делают не сильные переживания, а хорошие мысли (в смысле высокого качества мышления) и правильные (и с моральной, и с прагматической точек зрения) поступки. Сложность эмоций – не доказательство душевной глубины, а лишь свидетельство наличия неразрешенных внутренних конфликтов.

Ошибка в том, что само их наличие принимается за высшие проявления духа, тогда как внутренние противоречия и сопутствующие им эмоции обычно располагаются в нижней части души. Моральные дилеммы – заключить ли сделку с совестью ради общего блага, разорвать ли давние отношения из чистого принципа, пожертвовать ли своими интересами ради близких, рискнуть ли благополучием из чувства долга – это вопросы если не высшего, то высокого порядка. А вот «не знаю, чего хочу», «получить еще одно образование или годик отдохнуть», «найти бы того, кто меня понял», «миру не быть или чаю не пить» – это не про сложность, а про незнание, непонимание и непринятие себя. Это повод для обращения к специалисту, а не для накручивания самомнения. И если человек, например, прожил уже четверть века и до сих, как говорится, не знает, кем станет, когда вырастет – это минус, а не плюс. Подобную ситуацию следует срочно выправлять, а не упиваться ее мучительной сладостью.