Ваге Давтян | Геометрия пространства

Ханчжоу. Ночной храм на горе - словно светящийся остров тишины над городом. Китай, который хочется не объяснять, а просто созерцать.

На сайте "Россия в глобальной политике " опубликована моя статья, посвященная ИИ-колонизации на постсоветском пространстве.

Разбираю проблему на примере Армении и Казахстана.

https://globalaffairs.ru/articles/kolonizacziya-davtyan/#_ftn18

🇦🇲🇮🇳 Армения и Индия: оборонный прорыв и логистические ограничения

На полях саммита ШОС в Бишкеке 31 августа состоялась встреча Пашиняна и Моди. Одним из ключевых направлений сближения вновь обозначена оборона. Однако, как отмечает ведущий научный сотрудник сектора кавказских исследований ИКСА РАН Ваге Давтян, реализация договоренностей упирается в надежность маршрутов поставок.

Армения быстро пересматривает модель, прежде определявшуюся почти полной зависимостью от российского ВПК (94% импорта вооружений в 2011–2020 гг. по данным SIPRI). В 2022–2024 гг. на Индию пришлось уже около 43% поставок. Подтверждены РЛС Swathi, начата отправка ракет для РСЗО Pinaka; в открытых источниках фигурируют контракты на Kalyani и Akash.

Диверсификация ставит транспортную задачу. Грузы идут морем через Бендер-Аббас с транзитом по Ирану к погранпереходу Нордуз – Агарак, либо авиацией.

Перспективы связаны с портом Чабахар (узел коридора «Север – Юг»), но он под американскими санкционными ограничениями. Ситуацию осложняет запуск проекта TRIPP через юг Армении, где 74% акций получит американская сторона.

Каждый канал имеет пределы: авиация дорога и маломощна, иранский транзит зависит от политической ситуации. Будущее партнерства решит не масштаб контрактов, а устойчивая инфраструктура доставки.

Подробный разбор — в статье Ваге Давтяна, доктора политических наук, ведущего научного сотрудника сектора кавказских исследований ИКСА РАН на портале Азиатская Аналитика.

#ИКСАРАН #Армения #Индия #Оборона #Логистика #ЮжныйКавказ

🇦🇲⚡☀️ Энергетический баланс Армении: далеко ли до энергоперехода?

Армения увеличила производство электроэнергии. За январь–июль 2026 г. было выработано 6 077,9 млн кВт·ч — на 9,4% больше, чем годом ранее. Только в июле производство выросло на 5,9%, до 914,2 млн кВт·ч.

Однако для оценки энергетического перехода важен не только общий объем, но и структура генерации.

1️⃣ Основной прирост обеспечили ТЭС: производство выросло на 43,8%, до 2 466,5 млн кВт·ч. На их долю пришлось около 40,6% всей выработки.

2️⃣ ГЭС произвели 1 619 млн кВт·ч, или 26,6% баланса. Солнечные станции — 1 052,3 млн кВт·ч, или 17,3%. Ветровая генерация выросла сразу на 36,8%, но в абсолютном выражении это всего 0,6 млн кВт·ч. На энергобаланс страны она пока практически не влияет.

3️⃣ Армянская АЭС, напротив, сократила производство на 33,1% — до 939,5 млн кВт·ч, что составляет около 15,5% общей генерации.

4️⃣ Если суммировать ГЭС, солнечную и ветровую генерацию в категории возобновляемых источников, их совокупная доля составляет примерно 44%. Это немало. Однако ТЭС и АЭС вместе обеспечили 56% выработки.

5️⃣ Если же посмотреть на традиционное ядро системы — ТЭС, ГЭС и АЭС, — его доля достигает почти 83%. То есть солнечная генерация растет, однако пока встраивается в уже сложившуюся энергетическую структуру, а не вытесняет ее базовые элементы.

Конечно, из этих цифр нельзя сделать вывод, что энергетический переход в Армении уже состоялся. Но неверно было бы считать и то, что сохранение ТЭС и атомной энергетики автоматически противоречит логике энергоперехода.

В мировой энергетике, особенно в европейской политике, этот вопрос сегодня рассматривается более прагматично. Таксономия ЕС допускает признание отдельных видов газовой и атомной генерации деятельностью, способствующей климатическому переходу. Газ рассматривается как переходный источник, атомная энергетика — как низкоуглеродная, разумеется, при соблюдении жестких технологических, экологических и временных условий.

🔜 В случае Армении энергетический переход не может сводиться к простому наращиванию солнечных мощностей.

Необходимо сопряжение базовой и маневренной генерации с модернизацией сетей и развитием накопительной инфраструктуры.

Пока же цифры показывают следующее: ВИЭ в Армении растут, но энергетическую систему по-прежнему определяют ТЭС, гидроэнергетика и атомная генерация. Рост солнечной энергетики — уже устойчивый тренд, однако пока он не означает структурной смены энергетической модели.

Ваге Давтян, в.н.с. сектора кавказских исследований ИКСА РАН / ЮФУ, д. полит. наук, профессор, @vahedavtyan

#армения #энергетика #энергопереход #ВИЭ #АЭС #ТЭС #энергобезопасность #геоэкономика

📱 @sektorgor

Интересная дискуссия разворачивается вокруг 102-й российской военной базы в Армении.

Председатель парламентской комиссии по вопросам обороны и безопасности Вилен Габриелян заявил, что в случае повышения Россией цены на газ Армения может повысить плату за размещение российской военной базы.

Логика понятна: вы нам - газ, мы вам - базу.

Только есть одна проблема.

Россия вообще не платит Армении за размещение 102-й базы.

Так что повышать пока нечего.

Как минимум странно, что глава профильного парламентского комитета не знает этого.

Обратимся к правовом базе.

Согласно ст. 19 Договора между Арменией и Россией о российской военной базе от 16 марта 1995 г., финансовое обеспечение базы осуществляет Российская Федерация. Но там же зафиксировано, что часть расходов на ее содержание несет Республика Армения.

Далее.

Статья 20 устанавливает, что армянская сторона обеспечивает российскую военную базу электроэнергией, водой и другими видами коммунально-бытового обслуживания.

Причем еще в 1996 г. одобренный Правительством РФ проект отдельного соглашения о финансовом обеспечении базы предусматривал весьма конкретные условия: отсутствие арендной платы, безвозмездное предоставление земельных участков, а также распределение расходов на электроэнергию, водоснабжение и канализацию в пропорции 70% - Россия, 30% - Армения.

В целом, попытка связать цену российского газа со стоимостью размещения военной базы означает фактический переход от военно-политической логики армяно-российских отношений к логике т.н. транзакционной дипломатии. Услуга за услугу.

Теоретически такая модель вполне возможна. Но тогда и считать нужно все, а не только газ.

TRIPP и евроинтеграция несовместимы

Еревану пора бы понять эту лежащую на поверхности истину.

На это, по сути, указывает и еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос, которая, выступая на днях на мероприятии Центра европейских политических исследований в Брюсселе, сформулировала давно напрашивающийся тезис:

страны-кандидаты должны разорвать связи с движением Дональда Трампа MAGA.

Вряд ли у кого-нибудь возникают сомнения в том, что внешнеполитические «мирные инициативы» Вашингтона, а также разбросанные по разным регионам коридоры, мосты и каналы имени Трампа – ключевые конструкции внешнеполитического измерения MAGA.

В ЕС, в отличие от Еревана, прекрасно считывают геополитические коды: MAGA подразумевает отказ от роли глобального либерального гегемона в пользу жесткого прагматизма и экономического протекционизма.

TRIPP – вычурное отражение такого прагматизма.

Цель проекта – не столько сдерживание Ирана и России, сколько геоэкономическое сдерживание Европы, которая особенно после 2022 г. находится в состоянии активного переосмысления своей внешнеполитической стратегии.

Главный акцент – на поиске новых источников поставок углеводородов, особенно из Центральной Азии. Отсюда – актуализация международного коридора Европа–Кавказ–Азия и такого его компонента, как Срединный коридор.

Выстраивая логистику вдоль линии Восток–Запад, ЕС нацелен на выход на динамично развивающиеся азиатские рынки, прежде всего на китайский, при одновременном обеспечении стабильных поставок энергоносителей – прежде всего природного газа из Туркменистана и Казахстана.

Отсюда – активная политическая и лоббистская поддержка инфраструктурных проектов по поставке газа через Каспий на Южный Кавказ и далее на Запад через Турцию, включая проект Транскаспийского газопровода.

Очевидно, что без реализации подобных альтернативных маршрутов не только энергокоридор Европа–Кавказ–Азия не сможет заработать в экономически целесообразном режиме, но даже действующий Южный газовый коридор рано или поздно столкнется с проблемами обеспечения необходимых объемов.

TRIPP для США – это возможность ограничить ЕС в проведении самостоятельной энергетической политики, что приобретает особенно отчетливые очертания с учетом четко выраженных энергетических интересов США в Старом Свете.

Сегодня США – главный поставщик сжиженного природного газа (СПГ) в Европу: на их долю приходится 57% всего импорта. По прогнозам, к 2028 году этот показатель может достичь 80%.

Диверсификация европейской энергосистемы за счет импорта газа из Азии – прямой вызов экономическим интересам США.

Учитывая, что TRIPP рассматривается как потенциальная диверсификационная линия Срединного коридора, а сам Срединный коридор является одним из макрорегиональных приоритетов программы ЕС «Глобальные ворота», столкновение геоэкономических интересов Вашингтона и Брюсселя обретает вполне конкретные очертания.

И в этом смысле заявление Марты Кос звучит вполне своевременно и органично.

В этом раскладе Армения вновь оказывается на перепутье. С одной стороны – цель евроинтеграции, с другой – планы по запуску TRIPP.

По сути, это – цели-антагонисты.

Когда звонишь в Комитет государственных доходов Армении, в ожидании ответа звучит «Метель» русского советского композитора Георгия Свиридова - сюита, написанная по мотивам одноименной повести Пушкина.

Интересно, там знают, что в Европе нынче «отменяют» русскую классику?

А сюита, к слову, невероятно красивая.

Послушайте.

https://youtu.be/EXjCrUUtpi4?si=ZcEhp6HRzfmDifoW

В армянском общественном и политическом дискурсе пора сменить некоторые акценты.

Надо говорить не о потенциале зависимости от Азербайджана. Не о том, сможет ли Армения покупать у него электроэнергию, если внутренний спрос вырастет из-за ИИ-инфраструктуры.

Надо говорить о другом: сможет ли Армения сама поставлять электроэнергию соседям?

Грузия уже сталкивается с растущей потребностью в импорте. Иран регулярно входит в летний период с дефицитом мощности. В Азербайджане растет пиковая нагрузка.

Региону будет требоваться все больше электроэнергии.

Это шанс для Армении.

При этом отсутствие собственной энергодипломатии и рождает нынешнюю риторику Еревана. Заявления Пашиняна о возможном импорте электроэнергии из Азербайджана - это не энергетическая стратегия. Это логика потребителя.

Когда государство не ведет экономическую разведку, не изучает будущие рынки и не выстраивает внешний лоббизм, оно начинает думать только об одном: где купить и у кого попросить гарантии.

Задача должна быть обратной: заранее занять место поставщика.

Для этого нужен большой национальный проект. А именно - новая гигаваттная АЭС.

Атомная энергетика - это не только про электроэнергию. Это про базовую генерацию, экспортный ресурс, геополитическое позиционирование. Про инфраструктурную власть.

Поэтому Ереван должен думать не о том, как стать потребителем азербайджанской электроэнергии, а о том, как в перспективе поставлять электроэнергию тому же Азербайджану. Как стать актором на азербайджанском рынке. А не наоборот.

Если Армения хочет быть геополитическим игроком, новая гигаваттная АЭС должна стать национальным приоритетом.

Скорее всего, президент Токаев прибудет с визитом в Ереван, в дни проведения или накануне климатического форума COP-17 (с 19 по 30 октября).
Пашинян попробует добиться согласия Токаева вступить в переговоры с Москвой по поводу концессии ЮКЖД, и/либо, в качестве программы минимум, "уломать" казахов выкупить какую-то долю в совместном предприятии TRIPP, где у Армении 26%.

По большому счету, Ереван демонстрирует попытку подготовить "второй канал" модераторства внешнеэкономических процессов в Армении на базе богатого и развитого Казахстана, способного потянуть (возглавить) пул инвесторов в армянские коммуникации на сумму не меньше миллиарда долларов.
И конечно, главное, что в таком сценарии Ереван сохраняет политическую опору на казахскую часть евразийского ядра, с определенными шансами "заступничества" перед Москвой.
По мере охлаждения еврооптимизма, всегда хорошо имееть знакомый и богатый второй аэродром.

Можно было бы эту ситуацию обыграть как попытку перехватить Армению в евразийской группе, сфокусиров политэкономические отношения на "среднем брате" евразийской семьи (средняя держава).
Но нужно понимать, что это чисто внешнеполитические инвестиции, с не весёлым сценарием окупаемости, если речь об армянских железных дорогах, то есть Астане придется примерить на себя, разделить с РФ "имперские" траты.

С другой стороны, не в этом ли смысл евразийского сближения как в распределении преимуществ и ответственности в соответствии с ростом и достигнутыми результатами. Казахстан вырос, теперь ему и больше ответственности делегировать по поддержанию пространства СНГ/ЕАЭС.

Немного политологической концептуализации - в продолжение к предыдущему посту.

Согласно ''принципу Хендрикса'', сформулированному на основе анализа экспортных профилей 153 государств за 50-летний период,  когда мировая цена на нефть превышает $77за баррель, государство-экспортер демонстрирует заметно более агрессивное и напористое внешнеполитическое поведение по сравнению с соседями, экономика которых не опирается на углеводороды.

В диапазоне $33-77 внешняя политика нефтяных экспортеров практически не отличается по интенсивности и характеру от поведения стран, не зависящих от сырьевого экспорта.

При падении цены ниже $33 страны-экспортеры, как правило, входят в фазу бюджетного и макроэкономического стресса, что ведет к более сдержанному и осторожному внешнеполитическому курсу.

И вновь Goldman Sachs достал из арсенала сценарий по $120 за баррель.

Правда, с оговоркой: цена достигнет этой отметки только в случае дальнейшей эскалации конфликта на Ближнем Востоке. Если эскалации не будет, нефть, по мнению аналитиков, вернется к более привычным $80.

Прогноз безупречен до примитивности: если станет хуже - будет дороже, если не станет - будет дешевле.

Рынку остается лишь дождаться, какой именно вариант ему предложит геополитика.

Впрочем, поводов для тревоги и правда достаточно.

Сегодня хуситы вновь атаковали НПЗ в Саудовской Аравии (уже подвергавшийся удару в конце июля).

С начала недели американцы также наносят удары по иранским танкерам.

За минувшую неделю Brent прибавил около 7% и уже торгуется выше $98. То есть нефтяной рынок пока еще не достиг $120, но стоимость последствий ближневосточной эскалации продолжает уверенно двигаться вверх.

🇦🇲🇮🇷🇺🇸 Ультиматум Ирана для Армении по TRIPP

Вчера армянские СМИ сообщили, что Тегеран выдвинул Еревану новые жесткие условия по проекту TRIPP. По данным NEWS.am, Иран требует, чтобы безопасность маршрута обеспечивали либо исключительно армянские вооруженные силы, либо силы третьей страны, уже находящиеся на территории Армении. Очевидный намек — на российское присутствие.

Наши основные соображения:

1️⃣ Очевидно, что Тегеран пытается исключить появление американских военных или связанной с США инфраструктуры у своей северной границы. По данным издания, в случае появления американских военнослужащих на этом участке Иран будет рассматривать их как легитимную цель.

2️⃣ Важно, что этот сигнал совпал с заявлением замсекретаря Совбеза России Алексея Шевцова. Несколько дней назад он заявил, что «Маршрут Трампа» может позволить США разместить войска, ЧВК и разведывательную инфраструктуру на территории Армении вблизи иранской границы.

3️⃣ Сегодня-завтра важно посмотреть, дезавуируют ли это сообщение Ереван или Тегеран. Если официального опровержения не последует, значит, иранское условие действительно было донесено до армянской стороны, пусть и не через публичную дипломатическую форму.

4️⃣ Отдельно нужно смотреть, будет ли реакция США. Это станет показателем того, насколько Вашингтон готов отстаивать свои позиции на Южном Кавказе через хотя бы вербальную конфронтацию с Ираном. Если реакции не будет, это усилит ощущение, что США продвигают TRIPP как политико-инфраструктурный проект, но не готовы публично входить в прямой спор с Тегераном вокруг безопасности маршрута.

5️⃣ Для реализации TRIPP это самое серьезное препятствие. Бескомпромиссная позиция Тегерана по данному вопросу может поставить Ереван в тупик. При этом мы не исключаем, что Ереван попробует выйти из ситуации через отдельную сделку с Тегераном: предоставить Ирану четкие гарантии, что вдоль TRIPP не будет американских военных, ЧВК и разведывательной инфраструктуры, и параллельно подписать с Ираном ряд соглашений по торговле, энергетике, транспорту или пограничной безопасности. То есть Армения может попытаться сохранить TRIPP, но купить согласие Ирана отдельным пакетом гарантий.

#армения #tripp #маршрут_трампа #россия

📱 @sektorgor

Последнний номер «Вестника РГГУ» (серия «Евразийские исследования. История. Политология. Международные отношения», № 3, 2026) открывается нашей с Микаэлом Аванесяном статьей:

«„Путь развития“ как ключевой элемент энерготранспортной стратегии Турции на Большом Ближнем Востоке».

Всегда приятно видеть результат своей исследовательской работы не просто опубликованным, но и задающим начало очередному выпуску авторитетного научного журнала.

Рассматриваем проект «Путь развития» прежде всего через призму стратегии Турции - ее стремления закрепить за собой роль ключевого энерготранспортного узла между Азией и Европой и трансформировать транзитный потенциал в инструмент геоэкономического влияния.

Отдельно анализируем место проекта среди альтернативных евразийских маршрутов.

Ссылка на статью -

https://www.rsuh.ru/upload/main/vestnik/eiipmo/Vestnik_ehpi_3(2026).pdf

🇦🇲⚛️🇷🇺 Лихачев едет в Армению: пересмотрит ли Ереван приоритеты в атомной энергетике?

29 сентября глава «Росатома» Алексей Лихачев посетит Ереван для предметного обсуждения вопроса строительства новой атомной электростанции в Армении. По словам Лихачева, эта тема подробно обсуждалась и в ходе встречи Владимира Путина и Никола Пашиняна в Бишкеке.

🟣 При этом глава «Росатома» сделал еще одно важное заявление: ранее обсуждавшиеся планы Армении по размещению малых модульных реакторов (ММР) могут быть пересмотрены в пользу реактора гигаваттной мощности.

🟣 Причина возможного пересмотра связана прежде всего с изменением прогнозов электропотребления. Причем эта проблема ранее была обозначена самим Николом Пашиняном. В августе он заявил, что вследствие быстрого развития проектов в сфере искусственного интеллекта Армения, еще недавно имевшая профицит электроэнергии, в перспективе может столкнуться с ее дефицитом. По его словам, планы инвесторов в сфере ИИ уже требуют пересмотра энергетической стратегии страны.
То есть меняется сам прогноз спроса, а вместе с ним может измениться и подход к выбору мощности новой АЭС.

🟣 До недавнего времени одним из основных аргументов в пользу ММР были параметры армянской энергосистемы. Мощность действующего второго энергоблока Армянской АЭС составляет около 440 МВт. Ввод блока мощностью 1000–1200 МВт потребует уже иного уровня развития сетевой инфраструктуры, регулирующих мощностей и механизмов балансирования.

🟣 Одновременно меняется и структура генерации. Установленная мощность солнечных электростанций в Армении уже превысила 1200 МВт. К 2031 г. планируется создание систем накопления электроэнергии мощностью не менее 800 МВт.

🟣 Продолжается и программа продления срока эксплуатации 2-го энергоблока Армянской АЭС до 2036 г., при этом рассматривается возможность его дальнейшей эксплуатации до 2046 г.

🔜 Символично, что дискуссия о параметрах новой АЭС активизируется именно в дни подключения к энергосистеме действующего атомного блока. 1 сентября, после завершения планово-предупредительного ремонта, 2-й энергоблок Армянской АЭС был вновь подключен к единой энергосистеме страны. Ремонт продолжался 153 дня.

🔜 Возможный переход от концепции ММР к строительству крупного атомного блока будет свидетельствовать о пересмотре долгосрочных прогнозов генерации и потребления электроэнергии, а следовательно, и всей модели развития электроэнергетики Армении.

Ваге Давтян, в.н.с. сектора кавказских исследований ИКСА РАН / ЮФУ, д. полит. наук, профессор, @vahedavtyan

#армения #россия #атомнаяэнергетика #аэс #росатом #энергетика #энергобезопасность #ии

📱 @sektorgor

🇦🇲🇷🇺🇮🇷 Газовый импорт Армении: пределы диверсификации

Таможенная служба Армении подвела итоги внешней торговли за 2025 г. Данные по импорту газа позволяют зафиксировать несколько тенденций. Делимся своими соображениями.

🟣 В 2025 г. Армения сократила импорт природного газа всего на 0,8% — до 2,707 млрд куб. м. Главным поставщиком остается Россия: на нее пришлось 82,4% импорта против 83,8% годом ранее. Российские поставки сократились на 2,6% — до 2,23 млрд куб. м.

🟣 Одновременно импорт из Ирана вырос на 8,5% — до 477 млн куб. м. Таким образом, доля иранского направления постепенно увеличивается, хотя принципиально структуру газоснабжения страны это пока не меняет.

🟣Российский газ по-прежнему формирует основу газоснабжения Армении. Иранское направление выполняет прежде всего функцию диверсификации и балансировки. Причем возможности его расширения непосредственно связаны с инфраструктурой — газопроводом Иран-Армения и развитием электроэнергетических связей в рамках схемы «газ в обмен на электроэнергию».

🔜 Более динамичная картина наблюдается на рынке сжиженного газа.

🟣 Его импорт вырос почти на 30% — до 284,1 тыс. тонн. Однако и здесь сохраняется выраженная зависимость от России: на нее приходится 94,6% поставок против 96% в 2024 г.

🟣 При этом импорт СУГ из Ирана вырос на 36,7%, а из Ирака — более чем втрое. Объемы остаются небольшими, но география поставок постепенно расширяется.

🔜 Россия сохраняет доминирующее положение одновременно в трубопроводных поставках и на рынке СУГ, тогда как альтернативные направления демонстрируют более высокие темпы роста, но пока не достигают масштабов, способных изменить структуру рынка.

🔜 Поэтому говорить о полноценной диверсификации газового импорта Армении пока рано. Скорее, речь идет о формировании ее отдельных элементов внутри модели, которая остается преимущественно российскоцентричной.

Ваге Давтян, в.н.с. сектора кавказских исследований ИКСА РАН / ЮФУ, д. полит. наук, профессор, @vahedavtyan

#армения #россия #иран #газ #энергетика #энергобезопасность #геоэкономика

📱 @sektorgor

После выхода Катара, Эквадора, Анголы, а теперь и ОАЭ - причем Абу-Даби с 1 мая 2026 г. официально покинул не только ОПЕК, но и ОПЕК+ - возможный венесуэльский демарш становится частью более системного процесса.

Проблема уже не в количестве государств внутри организации. Проблема в постепенном изменении экономики коллективного ограничения добычи.

Для производителей, обладающих свободными мощностями и инвестировавших значительные средства в расширение производства, квотирование все чаще означает добровольный отказ от части потенциальной ренты. Именно это противоречие стало одним из факторов выхода ОАЭ, производственные возможности которых существенно превышали установленную для страны квоту.

В результате внутри нефтяного рынка усиливается фундаментальная асимметрия: национальные стратегии максимизации добычи начинают вступать в противоречие с коллективной логикой поддержания цены.

Именно поэтому возможный выход Венесуэлы важен не своими непосредственными объемами. При нынешнем состоянии отрасли Каракас не способен обрушить рынок дополнительным предложением.

Важен прецедент.

Страна, которая шесть с половиной десятилетий назад участвовала в создании механизма коллективного ресурсного суверенитета, сегодня может предпочесть ему двустороннюю модель взаимодействия с крупнейшим мировым потребителем и политическим центром силы.

Если эта тенденция продолжится, ОПЕК+ будет все сильнее зависеть от готовности нескольких ключевых производителей - прежде всего Саудовской Аравии и России - принимать на себя основную нагрузку по балансировке рынка.

А такая конструкция имеет естественный предел устойчивости.

Венесуэльский парадокс: страна, стоявшая у истоков ОПЕК, может стать одним из символов ее ослабления

Венесуэла вновь оказывается в центре мировой нефтяной политики. Вашингтон получает доступ к разработке 17 месторождений с совокупными доказанными запасами около 65 млрд баррелей, тогда как в Каракасе обсуждается возможность выхода из ОПЕК.

Венесуэла располагает крупнейшими доказанными запасами нефти в мире - свыше 300 млрд баррелей. Но ресурсное изобилие давно перестало конвертироваться в производственную мощь. Если в середине ХХ века страна обеспечивала значительную часть мировой нефтедобычи, то сегодня ее доля составляет около 1%.

Причины известны: деградация производственной инфраструктуры, хроническое недоинвестирование, санкционный режим, утрата кадров и технологий, наконец - специфика тяжелой нефти пояса Ориноко, разработка и переработка которой требуют значительно больших затрат.

Поэтому объявленная Дональдом Трампом нефтяная сделка сама по себе не способна быстро изменить мировой энергетический баланс. Согласно опубликованным параметрам соглашения, речь идет о 17 месторождениях и примерно 65 млрд баррелей доказанных запасов. Предполагается также значительное американское участие в механизмах управления проектом.

Но контроль над запасами и контроль над потоками - далеко не одно и то же.

Для превращения венесуэльских запасов в устойчивый экспортный поток необходимы десятки миллиардов долларов инвестиций, восстановление инфраструктуры и, главное, долгосрочные политико-правовые гарантии для инвесторов. Именно поэтому эффект от сделки следует оценивать не столько через текущий баланс спроса и предложения, сколько через перспективу нескольких лет.

Гораздо интереснее институциональная сторона вопроса - возможный выход Венесуэлы из ОПЕК. Трамп 31 августа уже заявил, что решение остается за Каракасом.

В своей знаменитой «Добыче» (The Prize) Дэниел Ергин подробно показывает, насколько значительной была роль Венесуэлы в формировании международного нефтяного порядка ХХ века. Именно венесуэльский министр Хуан Пабло Перес Альфонсо стал одним из ключевых интеллектуальных и политических архитекторов ОПЕК. Его задача состояла не просто в повышении нефтяной ренты государства, но в перераспределении власти между международными нефтяными компаниями и странами - владельцами ресурсов. В 1960 г. Венесуэла вместе с Ираном, Ираком, Кувейтом и Саудовской Аравией создала ОПЕК.

То есть Венесуэла была не периферийным участником картеля. Она стояла у истоков самой идеи ресурсного суверенитета, которая затем на десятилетия изменила политэкономию мирового нефтяного рынка.

Сегодня мы наблюдаем движение в противоположном направлении.

Читать далее👇

Сегодня - День озера Севан. И есть хороший повод говорить о нём не только в экологических категориях.

2026 год демонстрирует весьма позитивную гидрологическую динамику: только за июнь уровень Севана вырос на 18 см. Это второй по величине июньский показатель за всю историю наблюдений с 1927 г. Есть предпосылки и для рекордно низкого объёма водозабора из озера.

Однако Севан - это гораздо больше, чем экологический объект. Это стратегический водный резерв Армении, на который приходится около 96,5% национальных водных запасов страны.

В XXI веке вода всё быстрее превращается в полноценный геополитический и геоэкономический ресурс - наряду с энергетикой, транспортными коммуникациями и критическими минералами. Для Южного Кавказа, характеризующегося трансграничностью речных бассейнов, климатическими рисками и высокой конфликтностью, значение гидрополитики будет только возрастать.

Особенно с учётом того, что водная проблематика всё заметнее включается Азербайджаном в политический дискурс и систему претензий к Армении.

В этих условиях вопрос Севана перестаёт быть исключительно вопросом экологии или ирригации и становится вопросом национальной безопасности.

Армении необходим переход от преимущественно отраслевого управления водными ресурсами к полноценной национальной водной политике: с оценкой стратегических резервов, трансграничных рисков, водной дипломатией, модернизацией ирригационной инфраструктуры и жёстким сокращением потерь.

Севан ֊ это стратегический резерв, экономический ресурс и один из ключевых элементов суверенитета Армении.