Первое издание вышло в 1926 году, после чего Владимир Алексеевич Гиляровский продолжал книгу дополнять и перерабатывать. При этом общая историческая рамка вполне соответствовала новому времени: старая Москва показана как пространство социальных язв, с которыми дореволюционная власть справиться не могла, тогда как советская власть приходит и начинает наводить порядок. Особенно хорошо эта логика заметна в рассказе о Хитровке, где Моссовет вместе с милицией буквально за короткое время уничтожает то, что десятилетиями казалось неискоренимым.
Но дальше начинаются любопытные эффекты, которые автор, возможно, вовсе не планировал.
Вот Гиляровский описывает Охотный ряд дореволюционной Москвы.
Впереди лавок, на площади, вдоль широкого тротуара, стояли переносные палатки и толпились торговцы с корзинами и мешками, наполненными всевозможными продуктами. Ходили охотники, обвешанные утками, тетерками, зайцами. У баб из корзин торчали головы кур и цыплят, в мешках визжали поросята, которых продавцы, вынимая из мешка, чтобы показать покупателю, непременно поднимали над головой, держа за связанные задние ноги. На мостовой перед палатками сновали пирожники, блинники, торговцы гречневиками, жаренными на постном масле. Сбитенщики разливали, по копейке за стакан, горячий сбитень — любимый тогда медовый напиток, согревавший извозчиков и служащих, замерзавших в холодных лавках. Летом сбитенщиков сменяли торговцы квасами, и самый любимый из них был грушевый, из вареных груш, которые в моченом виде лежали для продажи пирамидами на лотках, а квас черпали из ведра кружками.
А затем начинаются трактиры, и здесь гастрономическая Москва уже превращается в отдельную вселенную.
Меню его было таково: порция холодной белуги или осетрины с хреном, икра, две тарелки ракового супа, селянки рыбной или селянки из почек с двумя расстегаями, а потом жареный поросенок, телятина или рыбное, смотря по сезону. Летом обязательно ботвинья с осетриной, белорыбицей и сухим тертым балыком. Затем на третье блюдо неизменно сковорода гурьевской каши. Иногда позволял себе отступление, заменяя расстегаи байдаковским пирогом — огромной кулебякой с начинкой в двенадцать ярусов, где было все, начиная от слоя налимьей печенки и кончая слоем костяных мозгов в черном масле. При этом пил красное и белое вино, а подремав с полчаса, уезжал домой спать, чтобы с восьми вечера быть в Купеческом клубе, есть целый вечер по особому заказу уже с большой компанией и выпить шампанского. Заказывал в клубе он всегда сам, и никто из компанейцев ему не противоречил.
Тут и в 2026 году слюни текут, а что было в условном 1931 году у читателей интересно было бы узнать.