Недавно обсуждали идею новой истории архитектуры, и здесь любопытно, как за последнее время расширяется само понимание того, что может быть объектом исследования. В центре по-прежнему остаются здания, ансамбли и градостроительные планы, но рядом с ними постепенно появляется интерес к вещам, которые раньше воспринимались почти как фон. Уже существуют исследования архитектуры автобусных остановок и заправок, есть замечательный проект, посвященный силикатному узорочью, а недавно мне попалась статья Натальи Сапрыкиной, предлагающая посмотреть на советские ограды и декоративные решетки как на самостоятельную часть культурного наследия. Речь идет о Ярославле, но постановка вопроса явно шире одного города.

С оградами вообще происходит характерная вещь. Если исчезает здание, утрата сразу считывается как архитектурная проблема. Когда снимают старую решетку у школы, парка или сквера и заменяют ее стандартной металлической конструкцией, изменение кажется почти незаметным. Между тем именно такие элементы десятилетиями собирали городскую среду в единое целое. Они обозначали границы пространства, продолжали художественную тему здания, задавали ритм улице и одновременно несли символику своего времени.

На примере Ярославля хорошо видно, что советская ограда вовсе не была случайным утилитарным предметом. В конструктивистских проектах 1920-х и начала 1930-х годов она оставалась сравнительно простой, следуя общей установке на рациональность и экономию. В период постконструктивизма и сталинского неоклассицизма ситуация меняется: рисунок ограды начинают проектировать вместе со зданием или ансамблем. В орнаменте появляются звезды, растительные мотивы, государственная символика, отсылки к исторической архитектуре самого Ярославля.
Некоторые вещи выглядят особенно выразительно. В 1939 году для сквера вокруг памятника Ленину на Красной площади сделали ограду с пятиконечными звездами, причем ее чугунные столбики перекликались с архитектурой самого постамента. Для жилых кварталов разрабатывались отдельные рисунки решеток, одновременно проектировались фонари и чугунные обрамления вокруг деревьев. Автор статьи называет это своеобразным «графическим кодом» города, и термин здесь действительно работает: архитектура продолжалась далеко за пределами фасада.

Еще интереснее история военного времени. В августе 1944 года в Ярославле за 75 дней реконструировали набережную Которосли и установили около двух километров нового чугунного ограждения, повторявшего историческую решетку Волжской набережной. Сам факт довольно показателен: война еще не закончилась, ресурсы были ограничены, но декоративное оформление городской среды продолжало восприниматься как значимая задача. Эта ограда сохранилась и в 2019 году была включена в реестр объектов культурного наследия.

После войны работа становится еще более системной. В 1946 году выходит первый советский альбом типовых проектов оград, заборов, ворот и калиток. Он должен был повысить художественный уровень благоустройства и фактически предлагал архитекторам каталог решений, которые можно было использовать и перерабатывать применительно к конкретному месту. В Ярославле эти проекты действительно стали одним из ориентиров послевоенного благоустройства.

При этом типовое вовсе не означало одинаковое. На бульварах появлялись относительно низкие решетки с флоральным или геометрическим рисунком. Парки, школы и детские сады получали более высокие ограды с советской символикой. Для административных зданий использовали более строгие решения. Получалась довольно сложная система, в которой рисунок ограды зависел от функции места и его положения в городе.

Перелом наступает в середине 1950-х годов вместе с борьбой с архитектурными излишествами. Проекты упрощают, часть оград вообще исключают из строительства. А уже в последние десятилетия советские решетки начинают исчезать по другой причине: их меняют при благоустройстве на новые конструкции, часто не потому, что старые находятся в аварийном состоянии, а потому, что изменились представления о том, как должна выглядеть городская среда.