О государственных приоритетах: на примере проходящего по делу Военторга многодетного отца и предпринимателя Т. Исакова

На прошлой неделе в АиФ вышла моя колонка о многодетных отцах, обвиняемых в совершении экономических преступлений и содержащихся в СИЗО.

Судебная система, увы, не обращает внимания на две главные боли нашей страны –

1) развитие бизнеса, который кормит всю страну и который фактически спас нашу экономику от краха в эпоху СВО;
2) демографию, которая у нас такая ужасная, что к концу века население страны может сократиться кратно.

Вернее, даже не сами суды, а законодатели, которые много говорят по этим темам, но никак не могут принять поправки, радикально ограничивающие случаи заключения под стражу. Суды на самом деле действуют по букве закона, слишком уж жестко написанного.

По духу законодательства, по определению в самом кодексе: СИЗО – это исключительная мера пресечения. Но при этом самая применяемая (например, за 2024 год — 85,4 тыс. раз, для сравнения — домашний арест использовался в 16 тыс. случаев, запрет определенных действий назначался 5 тыс. раз) и удовлетворяемая по ходатайствам следствия (суд соглашается на 88% таких предложений) в подавляющем числе случаев.

В колонке я разбираю несколько душераздирающих примеров, но своими глазами я видел один из них: как бездушно работает судебная машина, продляя еще на 3 месяца арест многодетного отца, обвиняемого в совершении экономического преступления.

Речь про Т. Исакова, проходящего по делу Военторга.

Обвиняют Исакова в том, что он исполнял коммерческий, а вовсе не государственный контракт. Следствие считает, что стоимость по договору была завышена, но Исаков был не первым подрядчиком, который работал по поставкам несессеров Военторгу. Цена на них у предыдущих поставщиков была такая же, Исаков ее ни на рубль не повысил. А вот нынешний подрядчик цену сразу пересчитал в сторону повышения. Почему тогда под следствие попал Исаков?

Исакова держат в СИЗО 10 месяцев, за это время встали его предприятия, а на них работали более 1000 человек, платились налоги, производилась необходимая людям продукция.

У Исакова пять детей. На себе не показывают и на себя не переносят примеры, считается плохой приметой, но наше сознание работает так, что мы все равно думаем, а как в такой ситуации было бы со мной и с моей семьей. У меня четверо детей, я знаю, что многодетность – это особый уклад. Работает, только если есть двое взрослых родителей, которые перераспределяют ответственность, и оба участвуют в семейных делах. Но это не тягота какая-то, а жизнь, наполненная радостями: потому что у деток каждый день, каждую неделю, каждый месяц происходят замечательные события. В этом модель многодетности – в том, что, когда детей в семье столько, их жизнь и жизнь родителей наполняется счастьем. Но если вынуть из семьи кого-то, все достаточно быстро рушится, энтропия заполняет жилище, то, что было таким жизнеутверждающим становится непосильной ношей.

Очевидно, что Исаков – лишь маленький болтик в большой машине, которую принято называть «дело Минобороны». Прошел год с момента начала ее движения и понятно, что она забуксовала, если не застряла. Что не все элементы в ней были задействованы по делу, что двигалась она не на своем ходу, а заводилась с толкача. Теперь разбирать надо? Нельзя же просто бросить в болоте?

Очень важно нам построить страну на правильных ценностях, а для этого верно расставить приоритеты. Семья на первом месте, благополучие страны на втором, а политические разногласия и разборки всяких башенок все-таки где-то в конце этого списка должны оказаться. Думаю, что если так разложить, то большинство граждан нашей страны согласятся и не будут традиционно жаждать крови и посадок, не разобравшись в сути громких дел.