Оспариваемый в рамках дела о банкротстве Бриша А.Л. договор дарения доли в праве собственности на квартиру по своим объективным признакам подпадает под определение подозрительной сделки, совершенной с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве): безвозмездность отчуждения, заинтересованность приобретателя по отношению к должнику (мать), предполагаемая осведомленность должника о финансовом состоянии подконтрольного общества.

Между тем сделка датирована 22.06.2018, тогда как производство по делу о банкротстве самого должника было возбуждено лишь 29.07.2024 — за пределами периода подозрительности, исчисляемого применительно к дате принятия заявления о признании должника банкротом.

Практика применения общих оснований недействительности сделок должника-банкрота допускает выход за рамки диспозиции п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве только при пороках сделки, выходящих за рамки обычного состава подозрительной сделки, то есть когда речь идет не просто о причинении вреда кредиторам, а о самостоятельном гражданско-правовом дефекте сделки (мнимость, притворность, обход закона иными способами).

Проблема соотнесения общих и специальных банкротных оснований оспаривания сделок не нова, суды неоднократно указывали на недопустимость обхода периода подозрительности за счет применения общих оснований. Полагаю, что в рассматриваемом деле Верховный Суд в очередной раз укажет на необходимость проверки сделки, совершенной за пределом периодов подозрительности, на выход за пределы ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, внимания Верховного Суда заслужила проблема применения исполнительского иммунитета при оспаривании сделок, совершенных гражданином в отношении единственного жилья.

Нижестоящие суды указали, что, заключив договор дарения, должник фактически отказался от исполнительского иммунитета в отношении доли в праве собственности на квартиру.

Однако такой категоричный подход вступает в противоречие с последовательно формируемой Верховным Судом позицией о неотчуждаемом публично-правовом характере исполнительского иммунитета. Согласно Обзору судебной практики по делам о банкротстве граждан за 2025 год, сделка по отчуждению должником недвижимости не может быть признана недействительной, если в результате применения реституции эта недвижимость будет защищена исполнительским иммунитетом.

Из этой логики следует, что иммунитет представляет собой объективную характеристику имущества (отсутствие у гражданина иного жилья), а не субъективное право, которым можно распорядиться или от которого можно отказаться в рамках отдельной гражданско-правовой сделки.