Дневник шепчущегося коллеги
 
Понедельник.
 
Итак, Петров завёл канал. Петров, Карл. Тот самый Петров, с которым мы в две тысячи пятнадцатом на конференции в Казани сидели за одним столом и ели одинаковый салат. И вот теперь он — эксперт. Теперь он — лидер мнений. Делится, видите ли, инсайтами.
 
Я, разумеется, подписался. Не потому что интересно, а чтобы следить. Должен же кто-то следить.
 
Вторник.
 
Прочитал первый пост. Ну что сказать. Банально. Всё, что он написал, я знаю уже лет десять. Другое дело, что я это нигде не публиковал, но это детали. Суть в том, что ничего нового он не сказал. Написал бы я — получилось бы глубже. Но я не пишу, потому что у меня, в отличие от некоторых, есть чувство меры.
 
Среда.
 
В чате обсудили Петрова. Консенсус — выпендривается. Маша сказала, что у него аватарка как у коуча. Серёжа добавил, что заголовок кликбейтный. Я промолчал, но внутренне согласился. Хотя, справедливости ради, заголовок нормальный. Но вслух этого не скажу, потому что нас уже семь человек в чате, и все против.
 
Четверг.
 
Петров опубликовал второй пост. Набрал триста лайков. Триста, Карл. Откуда у него столько, если в нашей тусовке его максимум человек сорок знают. Значит, накрутил. Однозначно накрутил. Другого объяснения нет. Ну, или его читают люди вне нашей тусовки, но это уже какая-то фантастика.
 
Пятница.
 
Жена спросила, почему я такой нервный всю неделю. Сказал, что на работе завал. На самом деле я весь день рефрешил канал Петрова и ждал, когда он напишет какую-нибудь глупость, чтобы я мог её заскринить и отправить в чат. Глупости он пока не написал. Это раздражает особенно сильно.
 
Суббота.
 
Сел писать собственный пост. Понял, что мне нечего сказать. То есть сказать-то есть, но как-то всё получается или банально, или сложно. Закрыл ноутбук. Пошёл снова читать Петрова. У него, между прочим, уже четыреста подписчиков. За неделю. Это ненормально.
 
Воскресенье.
 
В чате решили, что Петров изменился. Стал высокомерным. Я, честно говоря, с ним не общался последние два месяца, но раз все говорят — значит, изменился. Маша вспомнила, что он в две тысячи девятнадцатом не поздоровался с ней на выставке. Я — что однажды он перебил меня на планёрке. Серёжа заявил, что Петров ему вообще никогда не нравился. Постепенно выстраивается картина — оказывается, он всю жизнь был таким. Просто мы не замечали.
 
Понедельник, через месяц.
 
У Петрова две тысячи подписчиков. Его позвали спикером на ту конференцию, куда меня не позвали. Я написал организаторам, спросил, почему меня нет в программе. Ответили, что состав сформирован. Вежливо, но как-то подозрительно быстро.
 
Понедельник, через полгода.
 
Петрова цитируют. Зовут в подкасты. Из нашего чата он, кажется, вышел молча — никто не заметил когда. В чате теперь обсуждают нового Петрова — какую-то Иванову, которая тоже завела канал. Выпендривается, контент банальный, подписчиков явно накрутила.
 
Я согласно киваю в чат стикером. Всё идёт как надо. Мы на своих местах, в безопасности, в тёплом уютном кругу единомышленников. Ни одной опубликованной статьи, ноль запущенных проектов, никаких рисков за всю карьеру.
 
Зато мы всё правильно поняли про Петрова.
 
И это, согласитесь, тоже своего рода достижение.