Пресс-конференция Алексея Заботкина не раскрыла много секретов о современной ДКП в России, но зародила сомнения в устойчивости устаревших взглядов на бюджетную и курсовую политику.

Выписал несколько важных моментов:

5:55 «В обычных условиях Банк России придерживается раздельного использования инструментов ДКП и политики финансовой стабильности. ДКП через ключевую ставку, не столько ее текущее значение, сколько её ожидаемую будущую траекторию, влияет на ДКУ в целом и через них на совокупный спрос. Меры же финансовой стабильности направлены на то, чтобы накопление рискованных активов было соразмерно капиталу финансового сектора».

- непонятна логика такого жесткого разделения. С точки зрения MMT как раз использование инструментов макро- и микро-пруденциального регулирования эффективнее, чем манипуляции со ставками.

А теперь вопрос, что будет со спросом на кредит в ожидании повышения ставок? Очевидно, что он будет расти - все будут торопиться взять кредит по низким ставкам.

10:25 «Сначала обеспечить стабилизацию инфляции на уровне 4%, заякорить инфляционные ожидания, перейти к более низкой цели по инфляции, когда высока степень доверия к ЦБ и когда переход к новой цели анонсирован заблаговременно».

- речь шла об изменении цели по инфляции и возможному пересмотру нейтральной ставки. Секрет в том, что в ближайшем будущем изменений не стоит ждать. Предполагаю, что даже по нейтральной ставке.

14:00 «Неотъемлемым элементом сохранения макроэкономической устойчивости, конечно же, является ответственная и последовательная бюджетная политика».

- о бюджете ЗАБ почти ничего не сказал кроме этой фразы и страшилок из 1980-90х в ответе на вопрос о бюджетном доминировании. Все это заметно контрастирует с тем, что написано в обзоре и аналитической записке о новых вызовах ДКП. В этом и сомнение, и надежда, что мои записки помогают понять реальность верхам, хотя низы все ещё пишут галиматью. О ней в следующем посте.

19:00 Прогноз валютного курса – Банк России наконец-то собирается его публиковать, предполагая что «опасения уже изжили себя» (будто прогноз по курсу может давать неправильные сигналы с точки зрения целеполагания ДКП).

- как не хватало этого прогноза в 2022, чтобы хоть как-то ограничить волатильность курса (75-120-50-80). Считаю, что год назад Банк России обязан был взять на себя часть финансовых рисков, связанных с валютным курсом. Если не продажей резервов, которые у него заблокировали (хотя не все), то фьючерсными сделками в рублях. Но мы не слышали ни словесных интервенций, ни о значимых валютных интервенциях. Я находил, что Банк России потратил $33 млрд резервов в феврале-марте 2022, что немного и скорее всего на возвратной основе, то есть это даже не интервенции.

34:30 «Если у вас есть устойчивая разница в инфляции с торговыми партнерами, то у вас неизбежно при неизменном уровне реального обменного курса будет происходить ослабление номинального курса ровно на величину этой разницы в инфляции». Это заставляет быть расхожим мнение, что рубль все время ослабевает».

- реальный курс никогда не стоит на месте, меняется в широком диапазоне и существенно различается по странам (см. курс рубля в мировом масштабе). Поэтому здесь не более чем теоретическая выдумка, далекая от реальности. В слабом курсе виновата не инфляция, а политика накопления инвалюты и вечная борьба с дефицитом бюджета.

53:00 Бюджетная устойчивость – «в этом году сомнений быть не должно», так как «ненефтегазовые доходы идут выше бюджетного плана», а «перераспределение расходов внутри года укладывается в прошлую сезонность».

- писал об этом, что нужно смотреть не на «ужасы» текущего бюджетного дефицита, а глубже. Хорошо, что в Банке России разделяют эту точку зрения. Но здесь Банк России следует той же неверной логике: будто важен дефицит бюджета (даже небольшой в 2-3% ВВП) и как бы его закрыть доходами, а не какова реальная динамика расходов бюджета и как она влияет на инфляцию.

@truevalue