Ветер на площадке был настолько сильным, что подготовка казалась необходимой. Тео, будь он легче, мог бы взлететь, удерживаясь лишь на тросе. Свист ветра, проносящегося через ветровые турбины и камни, разносился по всей площадке. Это трудно назвать песней, но название «Ветропев» полностью оправдано.

Тео встал на краю площадки и постарался расслабиться. Он закрыл глаза и ощутил на себе порывы ветра. Его руки медленно оторвались от перил и начали подниматься, как крылья. На мгновение он перестал быть капитаном корабля, зажатого в тиски обстоятельств, и почувствовал себя свободной точкой, парящей в стихии. Ветер выдувал из его лёгких всю накопившуюся горечь: запахи гари Могильника, сладковатый запах испорченного пайка и липкий смрад гниющей проводки. Он летел сквозь ветра и облака, стремясь на волю.

Несмотря на сильный ветер, это было по-настоящему расслабляюще. После 20 циклов в полностью безветренном помещении оказаться на свежем воздухе. Помнится, нечто подобное было и на могильнике, когда Тео забрался на нос разбитого корабля. Но сейчас всё ощущалось иначе. Помимо силы ветра, были запахи и звуки. Всё вокруг казалось благородным. Ветер приносил мелодию природы и ароматы полевых растений, а не шум циркулярных пил и запах гари и железа.

Практически весь оставшийся день Тео провёл в этом месте. Закат среди холмов был довольно красив, но из-за ветра было трудно за ним наблюдать, и чаще он просто стоял с закрытыми глазами. Когда солнце скрылось за зубчатым горизонтом холмов, а ветер стал ледяным, Тео открыл глаза. Он всё ещё был прикован карабином к рельсу. Незыблемый ждал его внизу, в тихой ложбине, готовый к новому бессмысленному прыжку. Полёт закончился. Пора было возвращаться к другому полёту.

Капитан практически последним покинул смотровую площадку и отправился на корабль, где его уже ждал его экипаж. Ситари, судя по довольному писку, провёл день в лавках старьёвщиков. Теперь он, словно сорока, раскладывал по углам каюты поблёскивающий хлам: сломанный гиперпространственный компас, пачку выцветших открыток с видами Ветропева, странный кристаллический осколок, тихо поющий на высокой частоте. Шатир не отдыхал. Он уже прокладывал курс на Шестерню, его длинные пальцы бесшумно скользили по сенсорным панелям. Он был воплощением стоицизма: проблема дана — проблема решается.

Вошедший в рубку капитан похлопал его по плечу, чтобы ящер отвлёкся.

- Отдохни сегодня, займёмся этим завтра. Лететь нам ещё долго.

После этих слов капитан ещё пару раз легко похлопал его по плечу и ушёл с мостика.

Задание выполнено и получено новое. Завтра снова в путь.