🤩😊😊😊😊😊😊😊 😊😊😊😊
🤩#ꜱᴋᴇᴛᴄʜ | #ꜰʀᴀᴍᴇꜱ | ᴛᴏᴏ-ᴄʟᴇᴠᴇʀ ꜰᴏx

Дотянуться до воспоминаний о моей службе до боли легко. Стоит закрыть глаза и вспомнить тот вечный дождь… Дождь, пахнущий мокрой шерстью шинелей, лошадиным потом, ржавчиной штыков и кровью, которую уже не успевают смывать с досок лазарета.

Да, конечно, меня там не должно было быть. Принцев не призывают в армию. Принцы сидят в тёплых дворцах, пока чужие сыновья гниют в окопах. И я мог развернуться и уйти. Никто бы не осудил меня при дворе. Я мог бы получить звание по щелчку пальцев, как мой брат, ни разу не побывавший в бараках.

Но титул второго принца не даёт мне ни реальной власти, ни настоящего уважения. Мне нужно было доказать свою ценность хотя бы самому себе.

Во всяком случае, я так говорил, когда спрашивали. На деле — цели были куда глубже.

Меня записали в списки без титула. Я оставил регалии во дворце, сбросил их вместе с шёлком и бархатом, чтобы примерить грубую шерсть солдатской шинели. Я хотел знать свою страну. Я хотел знать, чем дышат обычные люди. Я желал искренней преданности Первой армии. Преданность, купленная за королевское золото, исчезает, когда казна пустеет, а вот преданность, выкованная в окопах, останется навсегда.

— Фамилия? — писарь даже не поднял головы.

— Ланцов.

— Имя?

— Николай, — сказал я.

— Рядовой Ланцов, 22-й полк, — перо скрипнуло по бумаге — так меня и записали.

            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Мы стояли на северной границе. Войска мёртвой хваткой вцепились в промёрзшую землю, пытаясь удержать фьерданцев. Ветер пах порохом, горелым мясом и землёй. Севернее Уленска, в безымянных низинах, которые на штабных картах обозначались лишь высотами, в чёрной копоти царствовал вечный декабрь. Снег полз по земле грязной кашей, смешиваясь с золой костров, а я, гонимый к укреплениям, всё ещё пытался шутить:

— Меня, конечно, предупреждали, что с моим характером я закончу в канаве, но я искренне верил, что это будет исключительно метафорой…

Никто не засмеялся. Видимо, армия не любит остроумных.

Фьерданская артиллерия работала без устали, быстро выбивая шутки из дурной головы и планомерно перепахивая наши позиции, превращая сорванных шрапнелью людей в кровавое месиво, которое невозможно было опознать…

Первым умер Миша…

Он был из Керамзина, рыжий, с вечной простудой и привычкой прятать сухари за пазухой. Ночью мы делили один котелок каши, а утром его разорвало снарядом. Просто исчезла верхняя часть тела. А ноги… ноги всё ещё стояли в сапогах…

Вот так заканчивается человек? Две ноги в грязи?

— Не смотри, — на выдохе мотнул головой Доминик — друг детства. Мы вместе записались в ряды Первой армии, вместе прошли базовую подготовку в Полизнае. Вместе увидели смерть…

Я не послушал тогда его. Просто не смел оторвать взгляда. С тех пор я всё время смотрю…

            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Неделями хлестал ледяной дождь. Стекал по шее под воротник, по спине, в сапоги. От него распухали ноги и трескалась кожа на руках, пока мы держали линию у старых редутов. Названия мест потом путались в голове, но запахи я помню до сих пор: порох, гниль и кровь, которая на морозе становится почти чёрной.

— Этот дождь когда-нибудь кончится? — сонно спросил юнкер Ваня.

Мы сидя дремали, обняв винтовки, как родных детей.

— Война кончится раньше, — сплюнул в грязь Доминик.

Тогда это показалось меткой шуткой. А через пару часов, на рассвете, когда нас подняли в атаку, я перестал понимать, где кончается дождь и начинается кровь.

Вдали, под серым низким небом, до которого, казалось, можно было дотянуться штыком, кричал командир. Но ветер уносил большую часть его слов в небытие. До меня долетело только последнее: «Вперёд».

Я бежал вместе со всеми, постоянно поскальзываясь на замёрзшей грязи. Желудок скрутило страхом, жутко захотелось облегчиться под ближайшим кустом — та самая неудобная сторона адреналина. Но я бежал дальше. Бежал, ибо очень боялся остаться лежать без ног и ждать, пока меня добьют.