тонио крёгер

Видео пензенских презентаций. Представляю свою «Омаровну», читаю немного из неё с комментариями, а во второй части вместе с Надей Делаланд и Анастасией Липидиной рассказываем о «Королевской шкуре шмеля» Анны Горенко.

Фестивалю «Мурмураль» - плотнейший респект и многая лета!

https://yandex.ru/video/preview/16306847040921868616

Решил выбрать и чуть прокомментировать несколько особенно запомнившихся цитат из опроса молодых поэтов, проведённого мной для «Текстуры». О тенденциях, именах и современных поэтических лабораториях.

Леся Мосеева: «Сейчас всё очень зависит от того, кто в каком году пришёл в литературу. Где-то проходит серьёзная черта, которая может разделить людей, родившихся в один день. Например, в «журнале на коленке» есть те, кто всего на пару лет старше, но я чувствую некий разрыв, хотя мне и нравится, что они делают. Ощущение, что они застали те времена в литературе, которых мне уже не увидеть, и это нас разделяет».

Она же: «Есть ли поколение? Есть, только его изнутри не видно, все слишком растеряны. Это какое-то поколение потерянных детей. Преследует ощущение стены, тупика, который мы всеми силами пытаемся отодвинуть подальше».

(Ну, кто-то должен был это сказать с такой пронзительностью и горечью. Но почему-то особенно больно это слышать от человека, только вступающего в литпроцесс, — хотя тенденция неотвратима).

Богдан Адамов: «Когда мне было 7 лет, я услышал по радио песню «Белые розы» группы «Ласковый Май». Тогда я впервые ощутил на себе воздействие искусства.

Незадолго до этого мои родители расстались, и мы с мамой переехали в другую квартиру. Помню, что чувствовал себя одиноко, не понимал причины резких перемен. А в образе белых роз как раз есть значение покинутости («и оставляют вас умирать на белом, холодном окне»), которую моя детская душа ощущала в то время. Я чувствовал, что эта песня — обо мне, часто просил включить её, выучил текст и время от времени воспроизводил родным. Это давало утешение. С тех пор искусство всегда со мной...»

(Очень близкое мне отношение к массовой культуре как способной вдохновлять и быть эстетическим событием, а не просто давать релакс. Много раз транслировал точку зрения, согласно которой первоисточник, по сути, вторичен для творческого осмысления, важнее — сила впечатляемости. Недаром и в моих стихах так много отсылок на поп-культуру. Что не мешает, конечно, иерархическому сознанию, но это — другое и о другом).

Он же: «Современная поэзия — это множество разных способов высказывания, но общие точки роста у поэтов моего поколения выделить можно. Одной из таких точек является новая наивность — тенденция по-детски небрежного письма, прямого говорения и переосмысленной банальности, развившаяся вокруг «журнала на коленке». Я часто шутливо называю двадцатилетних пишущих поколением «журнала на коленке». Шутливо, потому что границы поколений условны, а любые обобщения рискуют упустить важное…»

(Эта тенденция ещё заслуживает осмысления в социокультурном и эстетическом контексте. Несколько поверхностно было бы говорить, что Стасу Мокину удалось создать исключительно новую поэтику и повести за собой тех, кто младше, — скорее всего, сошлись много факторов, в т. ч. злободневных. Обсуждаем это и в свежевышедшем интервью с Пашей Автоменко. Но ясно, что «журналу на коленке» удалось стать мощной объединяющей силой, как в своё время «Флагам»).

Алиса Каширина: «Я очень хорошо ощущаю оппозицию авангарда и неотрадиционализма, и, на мой взгляд, вступающие в литературу ровесники выбирают один из её полюсов. К примеру, я с интересом слежу за проектами учеников Юрия Борисовича Орлицкого, исследованиями поэзии авангардистов, которые представляет Михаил Георгиевич Павловец, на лекции к ним приходят молодые поэты, которые ведут поиски в области формы. Эти поэты держатся вместе, у них есть своя жизнь в офлайне. Однако интуитивно я чувствую, что мой путь совсем другой, что мне комфортнее в русле традиции, которая ставит сейчас задачу не «подсюсюкивать ямбом», а взаимодействовать с ней серьёзно...»

(Ну, тут просто констатация важной тенденции в "молодой" поэзии, к которой однако, стоит прислушаться. И про травлю, о которой честно и горько пишет Алиса, — тоже заслуживает внимания. Человек в своём возрасте уже столкнулся с "волной хейта").

Миша Маркин: «Я не согласен с такой фразой — «времена, мало предназначенные для поэзии». Тут следует вспомнить две мысли Михаила Айзенберга, идущие вместе: о том, что стихи — выяснение того, что такое стихи; о том, что стихи — выяснение того, что такое время. Утверждение «поэзия не подходит сегодняшнему дню» лишь указывает: воздух эпохи успел измениться в составе настолько, что поэзии, определённой десятилетиями назад, становится трудно дышать. Да, эпоха литературоцентризма позади, да, людей волнует иное, и тут мы с вами кивнём друг другу: работа по сопряжению поэзии с нынешним временем ещё не совершена. Однако будет...»

(Я ждал, кто не согласится с моей несколько провокативной формулировкой, — и вот, один респондент. И, по-моему, несогласие очень классно выражено).

Вячеслав Барымов: «В марте состоялась моя первая публикация на портале «полутона», а также знакомство с Валерием Горюновым, участие в его антисеминаре и уже после — в мастерской. Валерий стал для меня проводником в мире поэтических пространств. Благодаря его советам и помощи я продолжаю знакомиться с новыми проектами, журналами и людьми, которые за этим стоят...»

(Благодаря таким ответам в очередной раз понимаю, что фигура Валерия Горюнова в современном литпроцессе незаменима и уникальна. Уверен: если я провёл опрос не только среди респондентов, родившихся во второй половине нулевых, его бы назвали многие и многие с благодарностью).

Из важных локальных сообществ несколько респондентов также отмечают Поэткружок под руководством Степана Соколина в Библиотеке поэзии, и, видимо, эта «лабораторная» деятельность не должна быть недооценена.

Виктория Эль: «Самый яркий, наверное, такой пример — это молодая женская поэзия в лице Жени Либерман, Ариши Мистриди, Сафы Черновой и далее по списку. Как по мне, это люди, приносящие в мир поэзии ощущение и самоощущение женского лирического субъекта; это поэтессы, которые напоминают нам о том, как и каково быть женщиной и писать о женщинах и для женщин. Это, пожалуй, одна из наиболее актуальных точек преткновения в культурном мире в контексте современных реалий — помимо всего прочего в литературном пространстве на данный момент вроде тяги к божественному, исследованию своего собственного и творческого «Я» и так далее...»

(Надо бы поисследовать. Иногда скучаю по старому доброму «Ариону» с его жанром обобщающей статьи о поэзии, где были бы нащупаны свежие тенденции. Жанр, по-моему, вообще умер, но, перефразируя Гандлевского, неохота выбегать вслед тренду с хлебом-солью на вышитом полотенце).

https://textura.club/molodye-poety/

Очный «Полёт разборов» ждём всегда с особенным чувством. По традиции — многолетней — начало сентября. По традиции доброй — библиотека имени эзопова нашего баснописца в Сокольниках.

Потом, конечно, вернёмся в уютное зумное укрытие — ибо как же без онлайна и, соответственно, иных возможностей относительно аудитории и состава участников. Но «живая» встреча всегда самая атмосферная, поэтому не пропустите, если кто.

И эксперты, как всегда, впечатляют. Кто-то написал сегодня в одной из телеграм-дискуссий, что призываю не просто к литературе, а к «Великой Русской Литературе» (и это многим, по мнению комментатора, не близко), — так вот, вне зависимости от лишнего пафоса и заглавных букв, такими именами участников гордишься, ибо они и есть современная литература as it is, здесь и сейчас.

Побеседовали для «Текстуры» с одним из лучших современных литературтрегеров — Павлом Автоменко-Прайсом, соредактором «Метажурнала» и редактором отдела переводов журнала «Хижа», одним из двух основателей собственного литературного пространства NEW WEIRD RUSSIA. Недавно в рамках проекта запустилась книжная серия, в которой издано несколько важных сборников зарубежных поэтов (мы поговорили в том числе и о них). Активное внимание Павла к «молодой» поэзии позволяет ему ставить на новых перспективных авторов и даже быть их литературным продюсером — так, сборник Дэйки Балабанова (р. 2007) «Сегодня тупой вечер», вышедший с подачи Павла, оказался заметным. Сейчас готовится антология минималистической поэзии, в которой будут опубликованы как совсем не известные авторы, так и мэтры этого жанра — Герман Лукомников и Иван Ахметьев.

Интервью с Павлом состоялось во время его приезда в Москву в очном формате, 19 июля 2026. Расспросил Пашу о современных Фернандо Пессоа в среде молодых поэтов, меняющих гетеронимы, о кумовстве литпроцесса и о приходе «нового ренессанса».

Считаю, что это очень важное интервью для познания литпроцесса) Читайте:

https://textura.club/nastalo-nashe-vremya/

Вышло во многом очень важное для меня интервью с Борисом Кутенковым (за что ему огромное спасибо). Мысли, всплывающие там, в принципе, часто меня посещают и гложат, поэтому то, что я получил возможность наконец высказаться и сказать, что всем нам пора объединиться насколько это возможно, очень ценю. Спасибо огромное порталу «Textura»!!!

+ рассказываю про нашу нью вирд рашу и наши книги (будущие тоже)!!!!

Провёл опрос среди поэтов, родившихся во второй половине нулевых. Возможно, среди будущих классиков. Каждый ответ проживал эмоционально, каждый заставляет задуматься (позже напишу подробнее свои соображения).
По-моему, первый в истории литературы (современной уж точно) подобный материал.

Надеюсь, внимание к нему будет не меньшим, чем к опросу культуртрегеров, который вызвал просто-таки соцсетевой хайп.

Удачи и доброго пути всем участникам этой анкеты!

Читать по ссылке: https://textura.club/molodye-poety/

А вопросы были такие:

1. Что привело Вас в литературный процесс и побудило заниматься поэзией во времена, очевидно мало для неё предназначенные? Расскажите о себе (возможно, в контексте семьи, школы, первых учителей).

2. Можно ли говорить про объединение применительно к вашим ровесникам? Если да, какие общие точки роста, интересы, фигуры отдельных авторов или культуртрегеров вас сближают? Вообще, есть ли такое явление сегодня — «молодая» поэзия — и можно ли по отношению к нему говорить о поколении?

3. Расскажите о своей работе в 2026 году. В каких проектах Вы участвуете, где публикуетесь? Какие проекты, быть может, ведёте сами?

4. Каков круг Вашего поэтического чтения? Кого выделяете: а) из старших; б) из ровесников — и почему?

На вопросы отвечают Леся Мосеева, Софья Туман, Богдан Адамов, Алиса Каширина, Миша Маркин, Арина Мистриди, Степан Соколин, Алмат Кайвалдиев, Вячеслав Барымов, Виктория Эль, Ярослав Минаев, Дэйки Балабанов, Сафа Чернова, Егор Перминов

Выходит составленная мной книга Кости Ямщикова. Определённо стоит поучаствовать в краудфандинге! https://t.me/betweenprigov/10505

Дорогие друзья, уже завтра представлю свою книгу в Пензе, в рамках фестиваля «Мурмураль», а следом там же - «Королевскую шкуру шмеля» Анны Горенко. Приходите, если кто! Подробнее о мероприятиях фестиваля - в группе vk: https://vk.ru/murmural2026

новое

***

I

мне бабушка вишня а дедушка стланик и кедр
малина мне братец а может и не было братца
я видел тебя в полусне из растерянных недр
я был воздуховье твоё через эдак пятнадцать
а значит мне будешь сегодня растерянный брат
из вымени чёрного пьющего света и воя
ты тоже симфония всех первородных утрат
а вот посмотри на костях разгорелось живое

живое птенцовое щурится наперерез
о смерти не хочет звенит рубинштейновской зеброй
я видел твой адрес во сне и безадресный лес
родительский гул живота волновой и подземный

ты лучший учитель пустеющий звукоживот
взалкавший плодов из иудливых шишел и мышел
ты плакал ты всё раздарил по-пандорьи ну вот
я свет проницавший но ты говорил и не слышал

твой голос учебный ко мне пробивался с трудом
я слал корабли я в стихах напредсказывал имя
я дом обступал плющево твой пустеющий дом
цветаевский голос лакунный (ах, стол вшестером):
чем плотью меж этих – я призраком буду с твоими

теперь говори обо мне без влюблённого «ля»
освенцим люби проницай сквозь еловые лапы
о сыне приёмном трезвонь дорогая земля
а что об отце а быть может и не было папы

II

как что-то в больном дыму как просверк за облака
каждый скорлупный птен переставай пугаться
мальчик видит во тьме вершинного чувака
говорит я буду таким лет через пятнадцать
я робкий подземный гул ночные слепоцветы
ярчайший невидный свет над сколотой насмерть крышей
я буду таким как мы я буду таким как ты
твой дрон меня проницал
ты в нём говорил и слышал

ты мой заовечный брат
огонь что ещё не стих
симфония прочных стен из братства любви и воя
ларец неуёмный дым растраченный на других
а всё ж родилось вовсю
прозрачное горловое

ещё овидий не рождён душа не на пределе
и януш тащит из печей своих двуликих лам
ты на плечах меня несёшь тяжёл сталелитеен
в бескрайний огнелицый свет разъятый пополам

III

не будь говорю не будь
кем хочешь но мной не будь
тебе бы меня давно без этих защитных плёнок
двадцатый светлейший год во сне расцветает ртуть
её допивает лев и жрёт огневой телёнок
и оба ложатся в песнь болеть довоенный сон
а ныне дневной эзоп
нет не говорим об этом
тебе бы меня давно ещё до конца времён
кем хочешь но мной не будь
шуми себе самосветом

шуми земляной разрез возвышенный сон орла
расти оберег родной в любом палаче и плаче
прозрачная уткоречь куда ты нас завела
я скоро проговорюсь о том что темно и зряче

(…)

горел сорок первый дым цветаевский вайб утрат
чем плотью для не-чужих мне призраком быть с твоими
когда я тебя не знал шумел заресничный брат
в дурковатых стихах предсказывал твоё имя

IV

П. Г. и Л. В.

мы будем долго говорить без этих птичьих скреп
эзоповой скорлупной тьмы и невозвратной лести
во сне на свадебном хмелю всходил вайбовый рэп
болтал ботаник сыт и пьян он лучший концертмейстер
смотри он может гопака и эдак и вот так
из верви сделан и беды из воздуха и мыла
но мы пробились через шум и лубяной дензнак
за нами уткоречь союзная людмила

я девяностый мост я будущего нить
мы оба непроявь и осень темнокнижна
как неучёный ум как теневая вишня
мы будем говорить

речь не пробилась нет её скорлупных стен
не защищён огонь без воздуха и блёрба
распахнутый в неявь над ней дрожащий птен
он в будущность грозит ночной и тонкорёбрый
здесь вайбы величин там небо точка нет
но слышишь между строк то горловая птица
я старше но прошу твой потайной совет
и ты давай поэт переставай дичиться

сквозь темень су-бор-ди на братском на ветру
желток ещё желток над переносным смыслом
но люда в клуб зовёт по неудобным числам
и все мы не умру

Настолько дивная и объективная рецензия Ирины Кадочниковой, что сложно выделить из неё что-то. Всё верно, всё как оно есть — движение вслед за интенциями автора и в то же время доля рискованного, гипотетического, эвристического: то сочетание, которое для меня и отличает подлинную критику.

https://formasloff.ru/2026/08/15/irina-kadochnikova-rifmennaja-hton-o-knige-b-kutenkova-prostite-omarovna/

Но, пожалуй, разбираемому наиболее близок этот фрагмент: «Реквием предназначен для поминовения мёртвых, а Кутенков даёт слово  мёртвым. Но он на самом деле даёт слово всем – и «коту, и моллюску, и свинопотаму». Здесь «говорит голубая земля», и «седакова и свет её говорит», и весь литпроцесс, и массовая культура. Эти самые разные субъекты речи берут слово – без спросу, без очереди, вырывают его у смерти, перебивают её, потому что смерть здесь тоже говорит. Получается огромный общий хор, в котором все голоса важны. Но, конечно, громче всего здесь – голоса мёртвых. Это не совсем реквием – это трагедия, но герой и хор уже погибли, и вот они выходят на сцену и сами называют себя поимённо. Здесь мёртвые не только объекты памяти – они субъекты речи. Иногда кажется, что это такая прямая трансляция с того света...»

Действительно, самая очевидная параллель возникает с ахматовскими «Поэмой без героя» и «Реквиемом» и её желанием дать мёртвым голоса («хотелось бы всех поимённо назвать...»). Дальше Ирина пишет о «псевдодиалогической» природе «я-повтора», дающего энергетику для такой речи, — давно искал определение для этого раздражающего меня приёма, и вот оно. Почему раздражающего? Навяз в зубах, хочется, честно говоря, уже чего-то другого. В этом году не было, как мне кажется, прорывного для меня стихотворения: такие для меня обычно связаны с максимальной предметностью, проблесками постакмеизма, желаемым снижением символического. Но Ирина находит в рецензии чёткую внутреннюю обусловленность — и как бы предлагает с этим надоевшим не прощаться: «Автор не может выйти из этой синтаксической модели – или просто ему и не нужно из неё выходить: важно дать слово языку, но при этом язык выговорить себя до конца тоже не может – ему себя не выговорить: в каждом тексте он определяет себя заново. Кто бы ни был субъектом речи в стихах Кутенкова, кто бы ни говорил, первична речь самого языка, максимально свободного в своих движениях. Это язык себя определяет, и он есть всё. И всё, что названо языком, что живёт в языке, уже преодолело смерть..»

В рецензии на мою книгу «память so true» в «Новом мире» о похожем писал Дмитрий Бавильский (царствие ему небесное), но как-то разоблачающе, хотя и по-своему проницательно — о желании не быть собой, о бесконечном поиске самоидентификаций. Ира как-то точнее подошла. 

Думаю, если искать межтекстовые импульсы, то отчётливее всего на этот приём псевдодиалогической природы с нагнетаемым «я» отразился для меня в стихах Юрия Кузнецова (подробнее написал об этом тут: https://t.me/toniokreger/1733).
И неожиданное для меня влияние — полуфольклорного, полустилизационного, на мой взгляд, самого удачного сборника Марии Степановой «Киреевский» (осознал, только недавно перечитав; вообще я не поклонник Степановой как поэта — и этот сборник кажется, по сути, единственным, где она подошла к органике формы). Но там есть совершенно офигенные моменты с этой персонажной речью.

Никита Фёдоров делает в стихах что-то совсем фантастическое. Всегда верил в этого поэта, а сейчас просто зачитываюсь. Подписывайтесь на его канал.

https://t.me/poetryblin/517

Горжусь нашей Школой поэзии!

Репортаж Владимира Буева о «Вечере хороших и разных», организованном Николаем Милешкиным, — и выступлениях четырёх замечательных поэтов (Юра Степанов, Анна Чехова, Ян Биктагиров, Алёна Кулажина), ставших для меня открытиями Школы и, конечно, рекомендованных мной для этого вечера.

Каждый из перечисленных крут и индивидуален, у каждого из них вышла подборка на «полутонах». Владимир Буев с присущей ему репортажной точностью описал атмосферу вечера, привёл цитаты и реплики ведущего:

https://degysta.ru/po-faktu/po-faktu-zabud-nas-gospodi-ibo-my-gryadyom-vladimir-buev/

Доброго пути всем этим авторам!
Спасибо всем, кто продолжает работать, несмотря ни на что.

И всё тот же Сергей Воробьёв: «Поэтому я так люблю вспоминать эту историю. Макдак, станция метро пушкинская, поэт Евгений Рейн заходит, желая приобрести в собственность импортный бутерброд, а молодой поэт Борис Кутенков приглашает его присесть за свой столик.

Сука жизнь, как же ты очаровательна в такие моменты. Как добра, как богата и проста...»

Как не хочется с тобой разлучаться».
https://t.me/baronkalibrator/494

Звучит в таком контексте немного по-хлестаковски с моей стороны, но вообще подобные истории нужно описывать, пока не настиг склероз, и желательно во всех красках и деталях. Поэтому - как было на самом деле: https://t.me/toniokreger/1591
И тут:
https://t.me/toniokreger/1590

Подписывайтесь, кстати, на непосредственный, стилизационный и чарльзбуковский канал Сергея, читайте его книгу «Товарищ Сталин, спящий в чужой комнате» — с провокативным названием и подлинными стихами. Интервью о ней на «Горьком»: https://gorky.media/reviews/strana-u-nas-proizvodit-poetov-kak-koshka-kotyat?ysclid=msvs9vw3rc987768820

Не знаю, в чём ужас и ясность для моего друга Сергея Воробьёва, который внезапно ударен сопоставлением меня с Брюсовым. Но, конечно, в том числе с этим персонажем всегда ассоциировал себя — ролевая модель культуртрегера, во многом из-за деятельного желания управлять процессом и гигантской работоспособности. Брюсову в мемуарной литературе сильно не повезло — прежде всего из-за «Героя труда» Цветаевой (обиженной на недооценку её гениальности) и язвительных мемуаров Ходасевича; но есть, например, умная и нейтрально-благодарная статья Павла Антокольского, лишённая этой ложной обидчивости.

Впервые задумался о Брюсове много лет назад в контексте фразы, произнесённой Кириллом Владимировичем Ковальджи, — она из всё той же статьи Цветаевой. Прочитал её уже потом, в «Герое труда», но запомнил так: «Когда умер Блок — остановилось сердце России. Когда умер Брюсов — было ощущение, что заглох безумный мотор». Уже тогда что-то царапнуло внутри в контексте собственного трудоголизма.

Впрочем, и различий дополна, — хочется надеяться, что стихи пишу получше; в прошлом году купил том Брюсова, вышедший в издательстве ОГИ, с отличным предисловием Ивана Волкова, пытался переосмыслить отношение к его поэзии вне флёра навязанной репутации, но увы. Зато изменил в лучшую сторону отношение к его статьям — они классные и умные, совершенно разрушающие цветаевский и ходасевичский миф о его чрезмерном внимании к технике. (Это, конечно, тоже есть, но не выступает на первый план).

Ну и насчёт собственного оголтелого начальствования и желания остаться в истории литературы — с годами избавился от болезненности в этом отношении, хочется верить, что смотрю более здраво на эти вещи, чем в амбициозном юношестве.

https://t.me/baronkalibrator/586

На «Текстуре» — майские «Полёты», с Михаилом Бешимовым и Софьей Туман.

https://textura.club/polet-razborov-120-1/

https://textura.club/polet-razborov-120-2/

Ссылка на видео — в начале материала.

Немного переборщили в этот раз с количеством спикеров (впервые на ПР опубликовано 10 рецензий), но сам звёздный состав впечатляет: Ирина Машинская, Александр Переверзин, Валерий Горюнов, Вадим Муратханов, Леонид Костюков, Надя Делаланд, Владимир Коркунов, Евгений Никитин, Валерий Шубинский и Григорий Батрынча.

Что особенно радует — крайне уважительная дискуссия о стихах Софьи Туман, без ложной снисходительности к возрасту (стихи, впрочем, к этому серьёзному разговору располагают), но с особой чуткостью и внимательностью. Гордился нашими критиками.

Ирина Машинская: «В поэтике же Бешимова, по крайней мере, в этом цикле, я вижу значительно более сильное влияние иной поэзии — например, Григория Стариковского. Данный нам слой настоящего — воздушный, туманный, как будто сотканный из капель; раздробленный, атомизированный, почти плазменный. Но это не подвешенное раскачивающееся облако, как часто бывает в импрессионистических текстах. В стихах Михаила постоянно происходят неожиданные, хоть и не продолжительные, перемещения, подвижки; перевёртыши — такие, где движется мост, а дрожит поезд. И динамика — микродинамика — нередко проявлена в ясной композиции каждого небольшого текста.

То есть, с одной стороны, стихи Бешимова действительно производят впечатление импрессионистического полотна. Плоть мира в них растворена и кажется туманом, испарением. Но при этом она не перестаёт быть плотью — материальной, трёхмерной, как пыльца...»

Александр Переверзин: «Стихи Софьи Туман заставляют говорить о них в позабытом ныне ключе — как о явлении, а не как о тексте. Явление это негромкое, почти интимное. Туман выбирает верлибр и гетероморфный стих как органические формы, позволяющие ей естественно переходить от бытовой детали («мама кормит меня густым молоком») к метафизическим вопросам («из света ли смерть / свет или смерть»). Выбранная форма даёт ей воздух и паузы, а главное — естественность речи и право на недоговорённость...»

И ещё одна, совсем неожиданная и трогательная рецензия на мою книгу «Простите, Омаровна» в новой «Дегусте».

https://degysta.ru/menju-27-2026/aleksej-filov-vecher-do-vzryva/

Первый опубликованный отзыв на «Омаровну» от совершенно незнакомого человека, притом из гумилёвской категории «читатель-друг».

«Книга Бориса Кутенкова – это своего рода путеводитель для человека, только-только знакомящегося, только-только входящего в витиеватый мир современной литературы. Ты открываешь эту книгу и словно проходишь через темные лабиринты, которые не пытаются тебя запутать, а которые, наоборот, пытаются провести тебя изящнейшими фигурами и пируэтами сквозь имена. Имена в «Простите, Омаровна» не просто разбросаны, они не являются следами пошлейшего и привычного для многих молодых поэтов «неймдроппинга». Кутенков упоминает фамилии и имена не потому что он хочет блеснуть эрудицией или игриво подмигнуть «своим» – вовсе нет. Кутенков так обнажает свое сознание, свой творческий метод перед читателем. Он словно раскладывает перед нами карты исключительно козырной масти, но при этом не нахально кидает их на стол, отбиваясь от наших «шестерок» и «валетов». Он, скорее, аккуратно толкает нас ногой под столом, украдкой, вопрошающе поглядывает на нас и незаметно тянет нам карты. Кутенков тайно передаёт нам все козыри, какие у него были, и теперь эту игру ведёт читатель, но сумеет ли он правильно распорядиться таким подарком? Всё зависит от него. Автор сделал всё, что мог...»

Спасибо Алексею Филову и Данилу Шведу!

Всегда в таких случаях хочется сказать словами Сельвинского:

Сколько раз, отброшен на мель,
Рычишь: «Надоело! К чёрту! Согнули!»
И, как малиновую карамель,
Со смаком глотнул бы кислую пулю…
И вдруг получишь огрызок листка
Откуда-нибудь из-за бухты Посьета:
Это великий читатель стиха
Почувствовал боль своего поэта.
И снова, зажавши хохот в зубах,
Живёшь, как будто полмира выиграл!
И снова идёшь Среди воя собак
Своей. Привычной. Поступью. Тигра.

Сделать наконец-то вечер памяти Людмилы Вязмитиновой — для меня в каком-то смысле кармический долг. И вот он пройдёт 30 августа (почти к её дню рождения), в формате обсуждения её книги «Тексты в периодике. 1998 — 2015» (М.: Издательство Елены Пахомовой, 2016).

Участвуют Анна Аликевич, Наталия Черных, Валерия Исмиева, Татьяна Виноградова-Ян, Александр Марков, Владимир Пряхин, Юра Степанов, Леонид Коммьев и др.

Книга, включившая множество статей самых разнообразных жанров – от репортажей о литературных мероприятиях до этапных текстов о литературном процессе – представляет собой бесценное свидетельство об эпохе. «В эту книгу входят заметки, опубликованные в газетах и Интернете в 1990–2010-х годах. Самые ранние из них относятся к 1998 году: это «Салонные фрагменты», аналитическая хроника литературной жизни Москвы, которую Вязмитинова вместе с Андреем Цукановым вела в журнале «Новое литературное обозрение». География заметок со временем резко расширилась – когда Вязмитинова стала писать и о вечерах русских писателей в США. Параллельно с работой хроникера в конце 1990-х, Вязмитинова начала публиковать в «толстых журналах» рецензии на новые книги молодых писателей», – написал в предисловии Илья Кукулин.

Прекрасно помню, как она создавалась: тогда Людмила только вернулась из Америки и активно участвовала в московской литературной жизни. Не помню уже, в каком контексте, но мной была произнесена фраза: «Надо громко заявить о себе» (вне контекста эта фраза может звучать несколько смешно; думаю, это было сказано в момент отчаяния Людмилы, связанного с трудностями литературного быта, и целью было её поддержать). Людмила впоследствии часто повторяла эту фразу и говорила, что именно она заставила её задуматься о выпуске книги критических статей. Не знаю, почему именно эти слова оказались для неё важны. Но – оказались, и это прекрасно!

Знаю, что Людмила очень гордилась этим трудом – и его полиграфией (роскошные цветные вкладки с фото участников литературной жизни), и, конечно, содержанием. Так вышло, что он, увы, получился в каком-то смысле итоговым.

Думаю, интересно поучаствовать в разговоре было бы не только знавшим Людмилу при жизни. Обидно было бы не увидеть на обсуждении молодых критиков, радостно было бы их увидеть.

Книга в открытом доступе: https://formasloff.ru/wp-content/uploads/2021/08/ljudmila-vjazmitinova-kniga.pdf?ysclid=msuuhrybhx11462187
(могу подогнать бумажный экземпляр, пишите, после допечатки в 2021 есть ещё приличное количество томов).

Ну и другие редакторские радости номера:

Расспросили Льва Оборина большой компанией — о первых рецензионных опытах, о подготовленных им томах собрания сочинений Льва Рубинштейна, современных молодых авторах, о литпедагогике. И о новой книге «Верёвки в болоте», вышедшей недавно в серии журнала «Воздух».

https://formasloff.ru/2026/08/15/lev-oborin-my-ne-mozhem-vyjti-za-predely-chelovecheskoj-optiki/

Написал немного о стихах Фёдора Вяткина в рамках «Полёта разборов»:
https://formasloff.ru/2026/08/15/poljot-razborov-serija-121-chast-2-fjodor-vjatkin/

И о Екатерине Калугиной:
https://formasloff.ru/2026/08/15/poljot-razborov-serija-121-chast-1-ekaterina-kalugina/

Вместе с Ириной Кадочниковой, Павлом Автоменко-Прайсом, Андреем Сергеевым, Леонидом Костюковым, Алексеем Колесниченко, Ольгой Аникиной.

«В подборке Екатерины Калугиной «всё горит, но до конца не прогорает»: всему находится своё место. Ключевой мотив этой подборки — поиск невидимого, потайного; ещё один, тесно связанный с ним, — желание сберечь, интенция на грани жертвенной уверенности в том, что каждая трансформация происходит не зря, «кольцевые мембраны чешуйки ствола / разлетаются вдребезги ради стола». Чашка на столе «сама глотает скол», а рукав становится кожей на руке — во всём есть тайная жизнь вещей и их взаимопричастность, исключающая отмену, бессмысленность. Словами «всё, что я помню, уместится в первой строке» (строке про то, что женщине «виделось») Екатерина подчёркивает априорность этого знания, мудрость нахождения над ситуацией и временем, где бегущая женщина узрела собрание сочинений лирической героини...» (Б. К.)

Ирина Кадочникова пишет о книге «Простите, Омаровна»:
«...Одно из частотных слов в книге — «мама». Формально — это обращение субъекта, которому приписывается речь (только приписывается — потому что речь всегда принадлежит языку), но есть метасюжет матери в книге «Простите, Омаровна»: материнская функция символически приписывается языку, его речи. Речь-мать и речь-тьма: «рифменная хтонь» — хаос как рождающее начало. Лирическое сознание погружено «в недозволенную тьму языка» (намеренно неточная цитата из Гоши Буренина (точная — «в недозволенной мгле языка»)). Почему Борис Кутенков говорит «Простите, Омаровна»? За что просит прощения? В том числе и за то, что при всей любви к учителям, поэтам, предшественникам и современникам — проводникам по литературному миру и миру вообще — самая первая и последняя его любовь — к языку, живой, темной, хтонической речи. А все другие рядом потому, что тоже живут такой любовью...»

https://formasloff.ru/2026/08/15/irina-kadochnikova-rifmennaja-hton-o-knige-b-kutenkova-prostite-omarovna/

Спасибо коллегам за эту работу!

Все уже активно обсуждают, но всё же — некоторые запомнившиеся реплики из проведённого мной опроса «Культуртгереры о «молодой поэзии». Такого опроса, конечно же, не хватало.

(И отмечу, что вырисовывается явный «лидер», — Дэйки Балабанов (2007 г.р.), о котором в ответ об именах поэтов, рождённых в 2000-е, подробно высказались два респондента — Ольга Балла и Павел Автоменко-Прайс. Остальные участники, хоть и совпадают в именах, но всё же максимум перечисляют одни и те же (или разные) имена через запятую).

Дмитрий Кузьмин: «...а сверх того, я питаю слабость к литераторам-универсалам, способным писать стихи, писать о стихах, переводить стихи, изучать стихи, издавать стихи и во всех этих активностях чувствовать себя одинаково свободно. Таких людей ни в каком поколении не бывает много…»

Анна Аликевич: «Также хочу отметить юную Дану Надольскую, встреченную мною в 2025 г. на московском фестивале верлибра Юрия Орлицкого. Поэтесса произвела большое впечатление не только на меня, однако так и не удалось впоследствии найти её в публичном поле. Видимо, в силу незаинтересованности в собственном литературном движении — увы, не такой редкий житейский случай, как хотелось бы...»
(Такой же «исчезнувший» поэт — без имени — присутствует и в ответе Марка Перельмана).

Валерий Горюнов: «В современной поэзии сейчас много таких исключений из правил, большое количество разного, потому меняется критика — вместо жёстких теорий (за некоторым исключением, конечно) появляется желание наблюдать и менять оптики, настраиваться на определённую ветвь поэтического искусства, понимая, что она не исчерпывающая...»

Марк Перельман: «Время собственных (после долгого затишья) интенсивных поисков и внутреннего совпадения с поэзией нового поколения пришлось на 2020 –2021-й годы, во всяком случае, не раньше. «Что привлекло» — отторжения к чему-то более раннему не было, но в 2019-м я впервые ощутил, что поколение сменилось и стало возможно воспринимать его в некоторой отдельности (что не менее, а подчас более любопытно, чем «в преемственности»), а в 2020‑м это ощущение только окрепло...»

Александр Переверзин: «Двадцатипятилетние авторы не застали даже отголосков литературоцентричности. Им не нужно отвоёвывать право на ту или иную публикацию, тему, оптику; они просто пользуются всем инструментарием, который оказывается под рукой. Отсюда — другая степень свободы. Их поэзия менее ангажирована, более полифонична. При этом в ней не хватает самоцензуры, что не всегда идёт на пользу. Я вижу, что для молодых авторов история русской поэзии последних десятилетий — освоенное и органичное пространство. Они свободно протягивают руку совершенно разным предшественникам и знают о поэзии больше, чем мы в их возрасте...»

Ну и много других ответов, хороших и разных:
https://formasloff.ru/2026/08/15/kulturtregery-o-molodoj-pojezii/

А вот некоторые из ближайших активностей в.п.с. (прошу пардона, что скопом, в формате дайджеста, здесь в последнее время бываю нечасто, но это временно):

22-23 августа — замечательный пензенский «Мурмураль»
https://vk.ru/murmural2026
Презентация Анны Горенко, презентация книги «Простите, Омаровна». Спасибо Анне Мартышиной и Вере Дорошиной за приглашение!

11-13 сентября — «Левитов-фест» в Липецке
Презентация Анны Горенко, семинар, презентация книги «Простите, Омаровна». Респект Анне Харлановой!

С 18 по 20 сентября буду здесь, в Челябинске
рыжийфест.рф — презентация книги «Простите, Омаровна», семинар (как это ни удивительно:)), лекция о Борисе Рыжем и, для разнообразия, даже мастер-класс для местных лито)) Еду впервые, мерсибо Роману Япишину за столь масштабную инициативу! Тем более «заглавное» имя для меня глубоко небезразличное.

По анонсу как-то так:

18 сентября 19:00 площадка «Книги»: Презентация книги стихотворений Бориса Кутенкова «Простите, Омаровна»
19 сентября 15:00 площадка «Творчество»: Поэтический мастер-класс для литературных объединений области от Ганны Шевченко, Сергея Золотарёва и Бориса Кутенкова
19 сентября 17:00 площадка «Книги»: Лекция поэта и литературного критика Бориса Кутенкова «Борис Рыжий в свете интертекстуальной традиции русской поэзии»

30 августа в Москве, в библиотеке имени Крылова на Шумкина (16.00), проведём вечер памяти незабвенной Людмилы Вязмитиновой — в формате обсуждения её книги «Тексты в периодике. 1998 — 2015» (как, по Достоевскому, широк человек, я бы сузил, так и здесь хочется сузить тему, чтобы не превращать вечер в хаотичный набор воспоминаний об ушедшем). Это собрание статей Людмила считала для себя главным, а мне уже приходилось о нём говорить, в т.ч. здесь: https://pechorin.net/articles/view/knigha-liudmily-viazmitinovoi-tieksty-v-pieriodikie-1998-2015-krughlyi-stol-chast-i?ysclid=msrh8j1ely599281415, но напомнить в ситуации короткой культурной памяти никогда не помешает. Если кто-то хотел бы прийти и высказаться о книге — и о Людмиле как о культуртрегере, пишите!
Книга — здесь, в открытом доступе: https://formasloff.ru/wp-content/uploads/2021/08/ljudmila-vjazmitinova-kniga.pdf?ysclid=msrgy247w9944675047

6 сентября — «Полёт разборов» в той же библиотеке имени Крылова (очный, по традиции, раз в году — это всегда особенная встреча). 15.30. Участвуют Миша Маркин и Илья Склярский. Очно — Ольга Балла, Александр Марков, заочно — Лев Оборин, Валерий Горюнов и др. Ведём вместе с Александром Ханом.

15 августа ждём новый номер «Формаслова» (интервью со Львом Обориным, большой опрос «Культуртгрегеры о молодой поэзии», «Полёты разборов» с Фёдором Вяткиным и Екатериной Калугиной. (Предыдущие «Полёты» — с Михаилом Бешимовым и Софьей Туман — в ближайшие дни выйдут на «Текстуре»; там же будет бомбовое, без преувеличения, интервью с Павлом Автоменко-Прайсом и очень важный для меня опрос поэтов, родившихся во второй половине нулевых, о себе и литпроцессе).

Что ещё забыл? Стихи. Их будет больше в этом августе, чем обычно.