Творчество появляется из какой-то изначальной неудовлетворительности, недостаточности просто жизни. У меня душа бессмертная, а тело ветхое. Я могу прожить счастливую жизнь, но живу как придётся. Шишка дымится, а пизду ебать не дают. Злые люди.

Почитаю Пуханова и мне стихов писать не охото. Зачем, думаю, когда нужно не заполнять мир своим контентом, а смотреть, смотреть во все глаза. Не беречь красоты, не бояться смерти, отказаться от собственности и принять неминуемость смерти.

А все остальное – стихи там, деньги, приключения – это только чтобы перед глазами их поставить и не смотреть на жизнь, спрятаться от жизни. Заколотить реку в гранит. Забить свою внутреннюю зверушку.

Вот и думайте. Сами решайте: нужна ли поэзия вообще, если она тебя приводит в состояние духа, которое не совместимо с жизнью в форме человека.

Мне лично в таком состоянии находиться не нравится. Я чувствую как будто у меня муравьи под кожей бегают – так сильно волноваться начинаю. Душу тошнит.

К слову о поэзии и Макдональдсе, вспомнил забавный анекдот. Как-то раз, лет десять назад тогда ещё начинающий поэт Борис Кутенков в макдаке около станции метро пушкинская встретил знаменитого поэта Евгения Рейна и тут же пригласил его за свой столик. Люблю эту историю, нет там никакого продолжения, а может и есть, но я его забыл.

Это не важно.

Я стихов поэта Евгения Рейна не читал, но хорошо знаком с его знаменитым бенефисом "поэзия оскорблена", в котором поэт Евгений Рейн даёт отзыв на творчество поэта Дмитрия Пригова в том плане, мол, что последний поэзию в петрушку превращает. Из этого ясно, что Евгений Рейн весьма серьёзным делом поэзию считает и, наверное, и к себе серьёзно относится.

Поэтому я так люблю вспоминать эту историю. Макдак, станция метро пушкинская, поэт Евгений Рейн заходит, желая приобрести в собственность импортный бутерброд, а молодой поэт Борис Кутенков приглашает его присесть за свой столик.

Сука жизнь, как же ты очаровательна в такие моменты. Как добра, как богата и проста.

Как не хочется с тобой разлучаться.

Спасибо, Евгений Борисович. Мне правда полегчало. Я вовсе не насмехаюсь над вами в этой истории. Наоборот, она возвращает жизни её человеческий размер. Я почти что почувствовал что-то вроде того как будто может быть я брат людям, а не их больной ублюдок.

Успокоенный слегка,
Я смотрю на облака...