Что ещё из прочитанного и осмысленного в последнее время? (Напоминаю, в этом канале случаются большие паузы, — по возвращении ваш админ пишет сразу о многом.)
Прочитал — первым, наверное, после автора и издателей, — новую книгу эссе Марии Степановой «Перемещённое лицо». Очень ждал её выхода, честно говоря. И уже не верил в её появление — после продолжительной и многозначительной паузы в творческой работе Степановой («громкое молчание», сказал бы, если бы не избегал столь же многозначительных риторических штампов — автор же их избегает). Тихо надеялся в грустном наблюдении за её «перемещённым лицом», постепенно начинавшим обретать новые географические и социальные очертания — но, кажется, всё равно оставшимся при своём. Избранное же обретало очертания по мере публикации (редкой) новых эссе — а републикация старых в этой книге, думается, обусловлена не только продолжительностью эссейной паузы (упомянем постепенное переключение на прозу — вышел и был замечен «Фокус», готовится, по анонсам, новый роман).
И вот что скажу: некоторые тексты, перешедшие сюда из предыдущего статейного собрания «Против нелюбви» (2019), сейчас обретают новую злободневность. Пережил каждый из них, и новые, и ранее прочитанные по одному разу, как серьёзное читательское событие. Воспринимаются они как своеобразный колокол из лейтмотивного Карфагена — и актуализируются, проявляясь во времени. Диагнозы нашему времени из хорошо знакомых работ (2014, 2015) сегодня звучат если не в виде гласа вопиющего в пустыне, то в каком-то двойном регистре, позволяя нам одновременно почувствовать эти слова в ситуации «здесь и теперь» — и, оглянувшись на недавнее прошлое, осмыслить десятилетнюю дистанцию. Разговор ведётся из трагического неумения остановить «дурной маховик», меняя что-то не в мире, но в отдельно взятом сознании: «…В этом привычном семейном куковании за часы до того, как все рухнет и посыплется, есть какая-то особая жуть — кажется, что не приятные черно-белые люди запустили маховик современности, а она сама вырвалась из рук и пошла, пожирая версты и жизни»; рассуждения о ярлычной соцсетевой риторике, когда «одними и теми же строчками легко бить по головам и тех и других», когда сюжеты и язык прошлого берутся «напрокат»…
Новых работ здесь, ради справедливости, больше, и самая крутая из них — о приезде жены Хемингуэя, военной журналистки Марты Геллхорн, в 1972 году в гости к Надежде Мандельштам (опубликовано в «Коммерсанте» в 2020). И смешной, и трагический текст, и актуальный через параллели с прошлым. В общем, Мария, оставаясь предельно злободневным автором, не давая резких и радикальных оценок нынешнему общественному раздраю, не говоря о нём впрямую, так или иначе подразумевает его — через исторический контекст, ненавязчивую возможность поговорить о нынешнем времени. И чаще всего — через лейтмотив перевоплощений, столь значимый в любой работе Степановой: и в поэзии, и в эссеистике, и в том же «Фокусе».
Отдельная, конечно, история — Григорий Дашевский в этой книге... Ну и, конечно, взаимоотношения Степановой с собой-автором, сюжет выхода из собственного «я», некоторые даже «рецепты», в разговоре о поэзии. Мне, по правде, кажется, что без соотнесения с этой критической практикой, где Мария-эссеист трудно соотносится с Марией-поэтом и пытается выйти на обобщения, сворачивая на частное и говоря о собственной творческой манере, сегодня никакая литературная практика невозможна. Поэтическая — ещё как-то, но литературно-эссейная — точно нет.
Более подробно написал в рецензии (очень надеюсь и на интервью с автором — ведь организовывал же когда-то в разные годы). А пока — лучше, чем слушать мой трёп, обретайте книгу, на неё уже открыт предзаказ:
https://t.me/ilimbakh/4554
