Тимофеев освобождённый 🔈

Несколько слов о консолидации писательского сообщества

Представим: политик высокого уровня приходит к руководству творческим союзом.
И принимает стратегическое решение – консолидировать профессионалов на базе своего союза.
Есть административный ресурс. Есть общая ценностная платформа – традиция и национальные интересы страны.
Стратегически всё прекрасно.

А дальше задача спускается:
А) к людям, которые всегда относились к другим союзам как к врагам;
Б) к людям, которые ничего не понимают в литературном процессе.

Как пройдёт процесс консолидации, наверно, понятно.
Где на местах руководитель адекватный и отношения в целом нормальные, пройдёт хорошо.
Где есть мощный региональный админ ресурс (как в Санкт-Петербурге), пройдёт удовлетворительно.
В других регионах – никак.

Да, консолидация – процесс сложный.
И далеко не все профессионалы устремятся в организацию, которой они не доверяют.
В некоторых регионах есть неразрешимые корпоративные конфликты, которые накапливались десятилетиями.
Например, никто из Вологодского СРП не пойдёт к Михаилу Карачеву (который, по меткому выражению Анатолия Ехалова, 20 лет спасает Вологодский СПР от современной русской литературы).
И вот ответственный секретарь победно выкрикивает, что в Екатеринбурге было подано всего 1 (!) заявление на приём из СРП. Только он не понимает, что это не достижение, а провал.

Но проблемы возникают даже там, где вроде бы и не должны.
В Саратове изначально совершенно лояльный СРП в составе 13 человек (среди них – Светлана Кекова) сразу же подает заявления на упрощённый приём.
Руководитель СПР в Саратове, старый аппаратчик, сначала несколько месяцев кормит обещаниями, а потом объявляет, что будет принимать только на общих основаниях и не больше двух человек в год (хотя срок упрощённого приёма – до сентября 2025 года). Многократные обращения в Москву не помогают. За эти обращения руководителя Саратовского СРП Федорчук объявляют скандалистской.
Ответственный секретарь решает принять трёх писателей, причём Федорчук поставить на учёт при центральном аппарате, чтобы «снять напряжённость» (как будто проблема в ней). Но никакой информации о том, принят ли в реальности хоть кто-то, до писателей из СРП не доводят. В начале 2026 года на сайте Саратовского СПР появляются списки членов, где ни одного из вроде бы принятых писателей не оказывается.
Финиш.

Это всё, что вам нужно знать про консолидацию писательских союзов.
Нет, ещё одно: произведения ни одного из этих 13 авторов НИКТО ДАЖЕ НЕ ЧИТАЛ.
В этом процессе творческой экспертизы вообще не было.

Никто не говорит, что поставленная задача была лёгкой.
Очевидно, что залогом успеха должно было стать:
🧷 адекватное вмешательство центра в сложные ситуации
🧷 бережное рассмотрение конкретных кандидатур на творческой экспертизе
🧷 адресная работа с крупными фигурами
🧷 открытость
🧷 вовлечение новых членов в совместную работу.

Очевидно, что ничего этого сделано не было.

Самое важное и ценное, что я приобрел за последние девять лет, это люди.

Талантливые яркие самоотверженные люди.

❤️ Моя команда, которая тянула со мной десятки проектов.
❤️ Руководители и активные деятели Совета молодых литераторов из разных уголков страны.
❤️ Коллеги из Союза писателей России, с которыми мы вместе двигались к тому идеальному образу организации, который она заслуживала.
❤️ Сотни профессионалов из литературной среды, которые откликались на предложения поработать вместе на семинарах, конкурсах и других проектах. Часто бесплатно, ради общего дела.
❤️ Мои «дети». Которые вырастали из студентов и стажёров в сотрудников и надежных соратников.

Я благодарен вам за то, что вы были рядом.

И мне невероятно больно, если вы страдаете из-за меня.
Если доверие ко мне оборачивается для вас потерями.

Я помню это и не забуду никогда.
Когда после февраля 23 года вас помещали в «чёрные списки» аспир…
Когда вы увольнялись со своих работ, чтобы присоединиться к команде…
Когда выполняли любой объём дел, который я вас просил…

Вы крутые, друзья!
Мне не восполнить то, что вы сделали для меня и нашего общего дела за все эти годы. Если я чем-то смогу вам помочь в будущем, обращайтесь – я в долгу перед вами.

И если мне чего-то сейчас жаль, то именно того, что я не оправдал ваших надежд. Что большой проект, к которому мы шли, не реализовался в полной мере.

Но вы сделали всё, чтобы он состоялся.
Вы – настоящая часть большого национального литературного процесса.
Вы – настоящие!

P.S.: Говорят, среди самых безумных гипотез о нашем увольнении фигурирует: «денег стало меньше и решили оставить «аспировцев», а «тимофеевцев» уволить». Но к людям, пришедшим к нам из аспир и честно и самоотверженно работавшим с нами бок о бок весь прошлый год, у меня остались только благодарность и уважение.

Это грустный и тяжёлый пост.

Когда перед Съездом СПР 2023 года у Николая Фёдоровича Иванова были проблемы со здоровьем и он колебался, идти ли на выборы, мы говорили ему – если не вы, то никто.
И говорили совершенно искренне.

Он подкупал военной честностью, работоспособностью, стремлением защищать своих, занимать взвешенную позицию в горячих писательских спорах.
Ещё в конце 2024 мы работали вместе на премии «Слово». Он отлично выполнял представительские функции и спокойно отдавал нам те процессы, которые не понимал. И в этом была мудрость опытного руководителя, знающего, что и кому можно доверить.

И в то же время Николай Фёдорович - главное разочарование последнего года.

Почему он начал воевать со своей «молодой командой», которой был обязан всеми последними достижениями? Которая могла бы ещё долго помогать ему и его людям держаться на плаву в столкновении с административной машиной.

Бесполезно спрашивать об этом у него.
Он уже давно не способен адекватно воспринимать реальность.
Он фиксируется на надуманных поводах, впадает в раж и начинает остервенело что-то выкрикивать. Первый раз все видели это во время травли Кердана. Теперь в этом агрессивном состоянии он находится почти постоянно. Никаких логических объяснений эти всплески не имеют.

Он уже давно не справляется с задачами, которые лежат в зоне его ответственности. Он вроде что-то говорит и даже принимает какие-то решения, но за этим не следует никаких дел. В его воображении он ещё чем-то управляет, требует, чтобы с ним всё согласовывали. Но не может даже понять того, что хочет согласовать.


Горе элитам СПР, привыкшим верить своему бывшему руководителю. Никаких позитивных прогнозов у меня для вас нет, коллеги...
Вы можете строить экосистему в своём регионе, если у вас есть команда, партнерские организации, если у вас заработал админ ресурс. Но не нужно иллюзий – того центра, на который вы привыкли ориентироваться, у вас больше нет.

Это горькая история.
О том, что происходит, когда масштаб личности не соответствует занимаемому месту и стоящим задачам.
О том, что нужно уходить вовремя.
О том, что удара можно ждать даже от тех людей, которым ты верил и которых любил.

Я благодарен ему за многие годы, проведенные вместе.
За поддержку СМЛ от безумия дворцовых. За то, что имел мудрость не вмешиваться в то, что мы строили. За идейную стойкость в те дни, когда её особенно важно было проявить.

Я не хотел бы так бить его напоследок.
Наверно, он просто потерялся и не был готов к большим изменениям, которые произошли. Но, стоя на пепелище, трудно простить подлость и интеллектуальную немощь.
Они слишком дорого стоили.

Новых управленцев прислали к нам в Союз писателей как конкистадоров.

И относились они к нам как к индейцам.
Зубы белые, выносливый – иди работай. А этот мне чего-то не нравится – гони его в горы.

Мы пошли работать и пахали, как проклятые. Семь дней в неделю, по 10-12 часов в день. Уходя из здания под укоряющий взгляд охранника, которому уже давно хотелось отдохнуть.

Мы обустраивали наши плантации не ради их скудного пайка, каждый из нас мог найти работу более оплачиваемую и менее тяжёлую.

Но это были наши плантации, мы любили их.

Мы могли создать цветущие сады, которыми им удобно было бы отчитываться перед Главным руководителем, приписывая все заслуги себе. Но даже до этого они не смогли додуматься и зачем-то принялись разрушать.

А вождь племени, который должен был защищать своих, закрыл спиной собственную лачугу, лишь бы туда не пришли, лишь бы это не отняли. Лишь бы по праздникам позволили пройтись по плантации в европейском парике.


Это история интеллектуального бессилия и дилетантизма.

Имиджевого официоза вместо живого процесса.

Хотя никто не мешал сосуществовать и тому, и другому. И первый был бы ресурсом для второго. А второй – зримым делом для красивого отчёта первому.

Так и должно было быть. Таков, наверно, и был план экспедиции.

Но конкистадоры на это оказались не способны. У них в крови было отнимать, а не создавать.

Если бы они с канбан-доской и западными управленческими технологиями пришли к нам, как «эффективные менеджеры» – мы бы объяснили им, почему эффективнее строить, а не разрушать.
Но эти как будто из 90-ых материализовались. Они принялись нагибать, потому что другого не умели. И думать не умели. А объяснить им что-то было невозможно.

Что нас может утешить в этой истории…
Саванны полны растений, которые просто растут. Воздуха, который просто можно дышать. Литературы, которая просто существует.

«Большой стиль» это возможно самое крутое, что нам удалось создать.

Есть концепты, которые характеризовали целые периоды существования литературы и культуры: символизм, социалистический реализм, постмодернизм (безотносительно этических оценок).
Мы пытались создать именно такой концепт.

«Большой стиль» это литературный процесс, соответствующий масштабам нашей эпохи.
Это «литература поступка» вместо «литературы травмы», «национальное единство» вместо «постколониализма», новые отношения между эпосом и романом.

Центральным событием для «БС» стала собственно сама конференция.
Что лежало в её основе? Несколько принципов:
🧷 Фундаментальность: возрождение крупных научных школ, осмысление имён «первого ряда»
🧷 Творческая свобода: отход от форматов «обычной» конференции (круглые столы, дискуссии, презентации вместо «сухих» докладов)
🧷 Широта: совместная работа теоретиков (ученых) и практиков (критиков, блогеров), педагогов (литература как воспитание целостной личности), художественных переводчиков, библиотекарей и других профессионалов, связанных с литературой
🧷 Ориентация на продукт: обсуждения должны были приводить к конкретному результату (описанию научных школ, методическим и учебным пособиям и т.д.).

Отдельный и системный сюжет «Большого стиля» – «литература и государство».
Этот сюжет был подробно обсуждён в октябре 2025 года на открывающей конференцию панельной дискуссии в Национальном центре «Россия».
Все её участники сошлись: государство и литературу объединяют сейчас общие ценности. И именно поэтому государство стремится поддерживать литературу, воплощающую эти ценности. А литература в свою очередь способствует естественному укреплению культурного суверенитета.
В рамках такой парадигмы мы пытались разработать внятный и современный механизм государственного заказа. Без советской цензуры. Экологичный и эффективный.

У «Большого стиля» появились идеологи.
Люди, которые стали говорить о нём на конференциях, писать статьи и книги.
Это люди были очень разными, но все – высочайшими профессионалами.
Их объединение на базе «Большого стиля» было добровольным и перспективным. Оно позволяло им говорить об общем для всех, не теряя собственного лица и собственного взгляда.

6 февраля в Театре на Бронной «Большому стилю» и всей литературной критике в России попытались нанести удар.
Нам сказали, что ваши ценности и смыслы, ваши статьи и книги, ваши мнения и ваши оценки – никому не нужны.
Я стоял на балконе в зале, не верил своим ушам и чувствовал, как мне больно и мерзко. И как я рад, что сегодня мой последний день работы в этой организации.

Но «Большой стиль» уже принадлежит литературе и науке. В конечном счёте – это достояние страны и народа.
И, безусловно, в исторической перспективе он победит.

И первые мои слова – о Николае Ивановиче Дорошенко.

Двенадцать лет назад я пришёл в Союз писателей потому, что там был Николай Иванович.

Он объяснил мне, что СПР это не организация, а пространство большой русской литературы. Той самой, которую читаешь и понимаешь – Бог существует.

Эту литературу воплощали для него Распутин, Кузнецов, Леонов, Кожинов, Лобанов…
И он служил этому идеальному образу как Церкви.
Идеальный образ был свят, хоть реальное воплощение и оказывалось неприглядным, а подчас даже уродливым.

«Писателей сегодня разделяют на союзы не разные идеологии, а наличие и отсутствие совести.
А совесть от идеологии отличается точно так же, как благодать отличается от закона.
То, что есть общего между Шолоховым и Достоевским – объединяет нас сегодня в единый Союз».

Я не понимал его радикализма по отношению к другим союзам, и мы спорили. Я показывал прекрасных авторов из других союзов. Я хотел объединения в одну большую Церковь.

Но это объединение должно было состояться вокруг именно тех ценностей, которые проповедовал он.
И всё, что мы делали в последние годы – «Большой стиль», первый сезон «Слова» – это и была попытка именно такого объединения.

Что бы вы сказали сейчас, Николай Иванович…


По-настоящему его никто не понимал. Когда те, кто был рядом, начинали говорить про «дух», про «идеологию», про «творческую атмосферу», выходило чаще всего пошло и глупо.

А он знал, что Церковь это красота. А красота не терпит пошлости.


Пять лет назад я написал свой последний рассказ, и прототипом главного героя стал он. Там сошлись и все наши противоречия, и моё восхищение Николаем Ивановичем, и жалость к нему как к осколку уходящей эпохи.
Рассказ написан как внутренний монолог. Его можно прочитать как апологию тех ценностей, которые воплощает герой, и как иронию над ним самим.
Это попытка осмысления ДРУГОГО человека, которого я очень любил.

Но кажется, чем старше становишься, тем ближе ты сам к этому герою.
Теперь иронизировать можно над тобой самим.
Но вдруг это значит, что ты стал чуть ближе к Церкви.

Андрей Тимофеев "Последняя страница"

Много лет я был не человеком, а функцией.
Функция это была – создание единого национального литературного процесса в России.

Эта идея привлекала в Совет молодых литераторов, обретала зримые очертания в первом сезоне премии «Слово».
Эту систему мы начали строить всерьёз в 2025 году Проектным офисом Союза писателей.

Единый национальный литературный процесс – живая система, общее пространство, в котором работают профессионалы.

Эта живая система транслирует ценности и скрепляет ими общество. Внутри неё можно развиваться и создавать. Она ориентирована на сложность, глубину, на большую национальную традицию, на взаимопомощь и общее дело.

Сам я в этом процессе не должен был быть человеком, моя функция была – создавать.
У меня не было права на слова, на эмоции. Любое моё движение должно было служить большому делу.

Этот путь закончен.
Есть те, кто в этом виноват. Есть ошибки, которые совершил я сам.

В любом случае теперь я могу – говорить.

Смотреть на мир сквозь полученный опыт. Восхищаться живым. Показывать, как разлагается то, что мертво.

Говорить о том, о чём хочу.

Channel photo updated

Channel created