II.

Так вот, про победу я в ту пору не слышал, но и про мир, покуда хохол уверенно пер на юг, было потеряно Работино и под вопросом, на полном серьезе, была Новопрокоповка - никто, конечно, не заикался.

Было предельно ясно и понятно, всем нам до единого, что надо их тормозить.
Что иначе - просто не о чем разговаривать.

Хохол пер бодро.
Редкие пленные держались спокойно, уверенно, не дерзили, конечно, но были вполне себе на позитиве.
Мы, мол, у вас ненадолго.

Расчеты на "взять Токмак", "выйти на Мелик" и все тому подобное, были у них железные.
О каком мире могла идти речь в ту чертовски горячую пору?

Однако, не было и тени сомнений, что вот сейчас мы их тормознём, и точно, к бабушке не ходи, будет мир.
Ведь разве могло быть иначе?
Ну, так думал каждый.

Остановить такой натиск, выстоять, закрепить ЛБС - что еще надо?
Ну, не дураки же там наверху?

Каково же было разочарование и удивление - когда едва сбавив темп наступления ВСУ, не решив до конца вопрос с Работино, наше командование начало возню под Авдеевкой...
Оно, конечно, стало полегче, потому как самый наш страшный и лютый враг, 47 бригада "Магура", с нашего участка уехала воевать на Донбасс.
На позициях у хохлов все чаще и чаще стали срисовывать с воздуха дедушек с пузиками.
С дедушками, конечно, было попроще, хотя возня на нашем участке продолжалась всю осень, и всю зиму, вплоть до нашего дембеля.

Но - полегче это одно, а вот осознание того, что все это надолго, и не собирается заканчиваться, гнело.

Мы-то, по осени, всерьез полагали, что отобьем хохла, и высокие начальники заключат мир.
А потому в январе уже поедем домой мы все: и зеки с истекшим контрактом, и "мобики", и "контрабасы".

Однако, как только слово "Работино" из новостей вытеснило слово "Авдеевка" - возникли сомнения, что уедем даже мы...

Нам повезло.
Нас выпустили. Чудовище чуть разжало челюсти, и хоть кто-то оттуда выскочил.

Но о полноценном возвращении говорить так и не приходится, пока все это продолжается....