IV.

Через несколько дней город Т. попал под сильный ракетный обстрел.

Офицер, устроивший нам разнос, и взявший нас троих на карандаш, был смертельно ранен в сердце.
На адреналине добежал до машины, сел за руль, и скончался там же.

После его смерти о нас наверху забыли, и отчисление из "Рысей" нам уже не грозило.

Кот стал водителем эвакуационной машины, а мы с мистером Фьюженом коротали дни в ожидании новых задач.

Кот тогда пытался подтянуть меня к себе, в эвакуацию, я даже пару-тройку раз съездил с ним на дежурство, но местое начальство, в "Рысях" имело свое мнение.

На месте я с карандаша снят не был, и в начале октября, когда наше командование задумало новую грандиозную операцию, совместно со спецбатальоном "Гладиаторы" высадить на позициях противника аж 22 человека с брони, я уже заблаговременно стоял в списках идущих в первых рядах.

Ни Кот, ни Лис, ставший вскоре новым командиром роты, после ухода "старичков" из первого, мартовского набора, помочь мне уже ничем не могли.

Я настоял на своем тогда, перед лицом смертельного риска, и мне это сошло с рук.
Но настал день, когда нужно было идти на гарантированную смерть, а не просто на риск, и я уже отказаться не мог.

Кот же успел к тому времени показать себя хорошим, умелым, надежным водителем, был на своем месте не заменим, и чаша сия минула его.

Но он хлебнул горя и без того, и свой шоферский хлеб ел не зря.

К историям Кота я еще вернусь.