Глава восьмая. Шатун.

Сразу скажу - Шатун жив.
Шатун как и я, сделал единственно правильный вывод из всей этой истории.

Спустившись и выбравшись из преисподней, возвращаться туда нельзя.
Ни в коем случае, никогда.

Поэтому Шатун сейчас живет в пригороде Перми, работает, строит дом.
У него все хорошо.

Но невозможно выстроить полную мозаику образов, обойдя его стороной.

На том задании, в ходе которого погиб Пупок, Шатун тоже был.
Более того, уходя, он оставил мне свой телефон, попросив отвечать жене в вотсапе односложными и позитивными фразами.

Естественно, после первого же моего ответа, Вика поняла, что происходит что-то не то, и начала просто тупо звонить.
Отвечать я, конечно, не мог, и не нашёл ничего лучше, как просто выключить телефон Шатуна.

Разумеется, не прошло и пяти минут, как уже мне, на мой телефон, позвонила моя жена, и с ходу спросила: "где Шатун и что у вас там вообще происходит?"

А Шатун в это время, вместе со всей своей группой, ждал "серости" и заброски на точку.

В окопе противника, когда стало ясно, что он далеко не пустой, и гостям здесь, мягко говоря не рады, Шатун, вооруженный РПК, прикрывал отход товарищей от того места, где погиб Пупок, и где был ранен Чечен.

Про Чечена я писал в "У вас нет других нас". Это тот самый боец, которого хохлы утащили в свое логово, провели экспресс-допрос и убили.
Боец, сестра которого была сильно возмущена моим рассказом о том, что раненый в обе ноги и руку, Чечен крикнул солдатам противника: "мужики, я сдаюсь, гранат нет".

Шатун и ушел с того окопа одним из последних, сопровождая двоих танкистов из подорвавшегося на мине танка.

И много позже, в самый последний день нашей службы, когда все уже, мысленно, сидели в камазах, уходящих в Ростов, Шатун, в пять утра, выехал на свое последнее задание, за рулем бронемашины, то ли забрать кого-то, то ли доставить...

Для всех уже все кончилось, но не для Шатуна.

Он последним из нас вышел из всей этой сумасшедшей круговерти.