Советская власть истребляла великоросский этнос в промышленных масштабах, стахановскими темпами, с огоньком, превращая в компост для новой исторической общности.
Однако и от царской власти коренной великоросский этнос не видел ничего хорошего.

Так же отменялся и замещался он в пользу аморфного и размытого прилагательного «русские», теряя границы свои и основы.
Деревнями и селами крестили татар, мордву, черемисов, записывая их в русские. Поглотили, но не смогли пережевать хохлов с белорусами. Замахивались на поляков. Добрались бы, со временем и до "инородцев Средней Азии" и до кавказских народностей.
Чем это отличалось от строительства Советского Хохлотаджикистана?

Большей человечностью, разве что. Меньшим людоедством. Менее шустрыми ударными темпами. Меньшей технологичностью процесса. Отсутствием совсем уж лютой, человеконенавистнической идеологии. Гуманизацией, смягчением дискурса со стороны православной церкви.
Но общие векторы были те же, и общее и там и там: строить государство не для людей, а за счет людей.
А для обслуживания его – перемалывать и переваривать народы и этносы, племена и нации, что уж попадет под руку.
И в обоих случаях – главной тягловой силой и материалом для социальных экспериментов был великоросс Серега Иванов.

Ничего хорошего не видел он тысячу лет, ни от царской, ни от советской власти.
Поблазнилось, немного, свободы и свежего ветра в феврале 1917, да осенью-зимой 1991.

Сколько-то раз бунтовал Серега.
Под началом мужицкого царя Пугачева, в 1905 году, на Тамбовщине.
Во вторую мировую выразил любовь к советвласти сотнями тысяч сдаваясь в плен, а потом цепляя на левый рукав щиток с андреевским крестом и тремя страшными, по сей день, для неосовеччины буквами.
Дождался, Серега, 1991 года.
Рухнул Хохлотаджикистан, и свой, родной, понятный и простой, как трусы за три рубля, мужик из Бутки говорил вроде бы правильные слова….

А потом расстрел парламента, Чечня, вторая Чечня, Осетия, и, наконец, кровавая баня на Украине, под восторженный рев пробудившейся гелазовщины.
Так мы подошли к самому темному часу перед рассветом.
(Я оптимист и верю в рассвет).

У царской России и СССР, как к ним не относись, были свои идеалы и ценности.
У их оголенного, до бесстыжести, микса нет ничего.
Даже лахновщина, которой был дан зеленый свет в 00-е, побита и изгнана.
И что самое страшное, нет уже ресурсов Империи и Союза, и….
Нет, самое страшное будет сейчас: кончается, потраченный царями и комиссарами, сам Серега Иванов.
А подпирающая снизу, разрастающаяся вширь и вглубь, Русь Таджикская, на которую так надеется Орда – хитра и своенравна.
Ох, не совладать Орде с Русью Таджикской, не управиться, вопреки самонадеянности своей.

Потому, нет уже больше шансов никаких на ошибки.
Выбираться как-то, какими-то неслыханными силами из болота сейчас и «никогда больше».
Потому что уже все на краю, и все на красном.