𝐐𝐮𝐞𝐬𝐭𝐢𝐨𝐧𝐧𝐚𝐢𝐫𝐞 | 𝑻𝒉𝒐𝒖𝒔𝒂𝒏𝒅 𝑵𝒂𝒎𝒆𝒔

Слабое место обосновано тем же самым принципом иайдо: держать стойку и одновременно двигаться нельзя, точно так же, как нельзя одновременно замереть перед ударом и уже наносить его. Стоит ей самой сдвинуться с места хотя бы на шаг — поле рассыпается, и вес возвращается к обычным законам. Поэтому в бою она либо неподвижный центр, решающий исход для всех вокруг разом, либо обычный боец без единой магической поправки, — третьего не дано, и противники, которые об этом узнают, целенаправленно стараются заставить её двигаться первой.

Отдельно, не магией, а звериным инстинктом бывшего оружия: она чувствует момент, в который чужая рука на рукояти — или просто рука — окончательно решается ударить. Доля секунды на упреждение, которая много раз спасала ей то, что у неё вместо жизни.

Цукумо владеет кэндзюцу так, как, наверное, и должно владеть существо, ранее являвшееся орудием, предназначенным для этого боевого искусства, — эталонно. Ее катана, сделанная на заказ с особыми мэнуки, является словно продолжением руки. Юки относится к ней невыразимо трепетно, как к священной реликвии, повредив которую миру придет конец.

- Не выносит тупых, плохо заточенных лезвий у других — реагирует почти физически, будто ей самой больно на это смотреть.

- Никогда не спит лёжа — засыпает сидя, спиной к дереву или стене, как оружие, оставленное в стойке у входа. Лечь «плашмя» ощущается почти как поражение.

- Не любит, когда её трогают за шею сзади: там, где раньше был бы обух клинка, тело реагирует раньше, чем она успевает решить, что бояться нечего.

- Собирает истории о людях, которые защищали кого-то до последнего вздоха, — не из веры в благородство, а в поисках подтверждения, что её первый хозяин не был исключением из правил.

- Раздражается на разговоры о «предназначении» оружия и клановых линий — считает, что предназначение выбирают, а не то, для чего тебя когда-то выковали или родили.

- С низшими ёкаями неожиданно мягка и терпелива — единственная категория существ, при которой она по-настоящему расслабляется.

- Терпеть не может, когда её благодарят, — обрывает разговор или переводит в шутку, будто благодарность физически жмёт, как плохо пригнанные ножны.

- Больше тянет к менторским, наставническим и антагонистичным веткам, чем к романтике «с нуля» — если к чувствам, то к выстраданным.

Внутри — не пустота, как многие думают о вещи, обретшей душу по случайности. Есть тяжесть, накопленная за века: своего хозяина помнит настолько отчётливо, что иногда, увидев чей-то бой на мечах, на секунду перестаёт дышать. Эту тяжесть никому не показывает.
Берёт под крыло тех, кого сочла достойным, — редко, придирчиво, но если взяла, то всерьёз, и тогда готова рвать глотки любому, у кого хватит наглости тронуть.

Была катаной в руках самурая без клана и имени — из тех ронинов, что нанимаются защищать деревни, которым больше некому платить. Про него в тех краях шепчут до сих пор, хоть самой деревни на картах давно нет: не за победы, а за то, что не бросил порученных ему людей даже тогда, когда стало ясно — этот бой не выиграть. Она рубила в его руках до последнего удара, и когда вместе с бездушным телом ударилась о сырую землю, никто не подошёл забрать оружие мертвеца без роду и следа — победившим было не до трофеев, а уцелевшим слишком страшно возвращаться на то поле.

Сто лет — долгий срок, если тебя никто не подбирает. Она лежала в том месте, под слоем ржавчины, что должна была съесть её до основания, — пока однажды не поняла, что чувствует боль. Не эхо чужой из-за врезающейся в ее клинок рубленой плоти, а свою собственную. Так началась вторая жизнь, и первое, что она сделала, выкопавшись из-под земли без единой руки, что держала бы её за рукоять, — ушла как можно дальше от того поля.

Тигири-но-Мори принял её не сразу. Клановые ёкаи не признавали своей, и пару десятилетий пришлось буквально драться за право оставаться в лесу, а не быть выброшенной обратно к людям. Со временем драки прекратились: не потому, что признали равной, а потому что связываться с ней оказалось себе дороже.

Сейчас работает без официального поста и без начальства, но её маршруты и методы давно стали негласным стандартом. У неё есть свои источники — не шпионы в классическом смысле, а те, кому она когда-то помогла и кто теперь платит долг информацией: где в роду наметился очередной опасный перекос, кто из молодняка начал заглядываться на человеческую плоть чаще, чем следовало, где радикалы вновь зашептались о Хякки Яко. Появляется без предупреждения — сегодня на совете старейшин, куда её не звали, завтра в самой глухой части леса, где живут те, кого давно списали. С «подгнившими» разговаривает недолго: сперва предлагает уйти самим, что почти никогда не срабатывает, а после — заканчивает начатое, без театральности и без удовольствия. Радикалам, готовящим Парад, не угрожает — вместо этого методично разбирает их план по кусочкам вслух, при свидетелях, пока от идеи не остаётся ничего, кроме неловкого молчания.

Именно поэтому её боятся больше, чем любой клан целиком: клан можно обхитрить или переждать, а её — нет, потому что у неё нет ни территории, которую можно отобрать, ни наследников, которых можно взять в заложники, ни единой слабости, завязанной на структуру леса. Высшие терпят это положение, потому что альтернатива — разбираться со всем самим, а желающих немного.

Хороший клинок не воюет с сопротивлением металла или плоти — в момент контакта он просто находит шов, вдоль которого сопротивления как будто и не было, и разводит материю на две половины без борьбы. Юки унаследовала не сталь, а именно этот принцип: право решать, где именно «сопротивление весу» перестаёт действовать.

Пока она держит стойку — полностью неподвижна, как в то мгновение перед иайдо, когда решение выйти из ножен уже принято, а тело ещё не двинулось, — вокруг неё держится область в несколько десятков шагов, внутри которой вес работает не так, как должно. Она выбирает направление, вдоль которого «тяжесть» у всего, что оказалось в этой области, ослабевает почти до нуля или, наоборот, удваивается и вжимает в землю. Она не толкает и не давит — она просто убирает или добавляет сопротивление ровно так, как убрала бы его старая сталь, разрезая что-то надвое одним движением.

Фамилия — не родовая, взятая себе самой. Она — цукумогами, и вместо того чтобы прятать это как позорное клеймо, отрезала кусок от самого слова и забрала себе в фамилию. Логика простая: если кто-то захочет бросить это ей в лицо как оскорбление, это уже не сработает как удар. Юки приняла свою природу.

Больше двух сотен лет — дальше сама сбилась со счёта | 179 см

Ёкай.

Цукумогами. Только не тот жалкий вариант, о котором рассказывают у костра в Асагири, — не зонтик, не сандалия, не мелочь, доживающая смешной срок в чулане. Она была катаной. Сто лет — порог, за которым вещь получает право на душу. Юки этот порог давно перешагнула. Что-то в ней сломалось не так, как ломается у остальных: вместо тихой, безобидной жизни забытого клинка на чьём-то чердаке она выросла в существо, которому здесь, по всем законам, не место.

У неё нет рода. Нет клана, что взял бы её под крыло, нет крови предков, текущей по венам, — потому что вен у неё, строго говоря, вообще быть не должно. Высшие смотрят на неё с опаской: слишком сильна для отброса, слишком безродна, чтобы признать равной. Низшие — с чем-то похожим на надежду: если получилось у неё, значит, дверь наверх не заперта намертво.

Высокая, спокойная в движениях — так двигаются те, кому некуда торопиться уже лет сто. Волосы цвета старой стали с лёгкой рыжей прожелтью, будто клинок, который слишком долго не чистили. Она их толком не укладывает, просто стягивает в небрежный узел, и пара прядей всегда выбивается на висок. Глаза светлые, почти жёлтые, с вертикальным зрачком, который она даже не пытается прятать — тем, кто её боится, лишний повод не помешает, а тем, кто не боится, всё равно плевать.

На руках и ногах — несколько старых шрамов, напоминающих о первоначальном происхождении. Одевается так, будто одежда её вовсе не касается: тёмное кимоно с обрезанными по локоть рукавами, потёртый оби, который она использует больше как перевязь для мечей, чем как деталь костюма. Единственное украшение — кулон ее прежнего хозяина в виде магатамы.

Характер:

Не суетится. Даже перед тем, что должно было бы пугать, будто давно решила: паника только тратит время, которое она и так потеряла зря, отбывая срок без дела вещью мертвого человека. Говорит редко и по делу, но если разговорилась — за словом в карман не лезет, и её насмешка обычно бьёт точно туда, куда бить не стоило бы.

Не верит в родовую честь и в то, что кровь клана делает кого-то лучше, — слишком хорошо помнит, как высшие с этой самой кровью в жилах приходили посмотреть на «редкий экземпляр» и уходили ни с чем, потому что экземпляр умел кусаться. При этом не бунтарка ради бунта: правило «не показываться людям» соблюдает жёстче многих — видела, чем оборачивается для леса его нарушение, и ей есть что терять — свободу ходить между двумя мирами.

Насчёт ума — это не просто эрудированность, а холодная способность за пару минут разговора понять, кто врёт, кто торгуется не с той картой на руках, а кто просто напуган и прикрывается высокомерием. Она помнит достаточно веков, чтобы видеть, как одни и те же интриги повторяются раз за разом под новыми масками, — политика кланов её откровенно не впечатляет, она уже видела финал этой пьесы трижды. Этим и пользуется: не спорит, не давит авторитетом, которого у неё формально нет, а просто вслух озвучивает то, что все и так знают, но боятся сказать первыми, — и позиция внезапно оказывается её.

Харизма у неё не та, что берёт лестью или обаянием, а скорее гравитационная в самом буквальном смысле: рядом с ней сами собой понижают голос и подбирают слова точнее, потому что от неё разит спокойствием той, кто явно видела вещи пострашнее текущего разговора. Низшие ёкаи тянутся к ней сами, без всякого усилия с её стороны, — она единственная из «сильных», кто не смотрит на них как на мусор под ногами. Высшие терпят её с раздражением, потому что переспорить почти невозможно: она никогда не блефует и никогда не льстит, а в мире, где все постоянно играют роли, это работает страшнее любой магии.

ITADORI YUJI — いたどりゆうじ

Юджи принадлежит к редкому роду боевых они, обитающих в глубинах Тигири-но-Мори.
Они считаются одними из самых физически сильных ёкаев. Их тела способны выдерживать удары, которые убили бы большинство других существ, а духовная энергия естественным образом усиливает мышцы, кости и органы.
Но Юджи сильно отличается от большинства представителей своего рода.
Он не любит бессмысленную жестокость, не стремится возвыситься в иерархии и совершенно не интересуется властью. Поэтому другие высшие ёкаи иногда считают его странным.
При этом его происхождение невозможно спутать: во время сильных эмоций у Юджи проявляются два небольших красных рог.

Юджи выглядит как крепкий молодой парень с атлетичным телосложением.
У него короткие розовато-каштановые волосы, карие глаза, смуглая кожа и широкие плечи. На первый взгляд он практически ничем не отличается от человека.
В истинном облике появляются два коротких тёмно-красных рога, слегка заостряются клыки, а вокруг тела становится заметна красноватая духовная энергия.
Одежда простая: тёмная футболка, свободные штаны, кроссовки или сандалии. Он предпочитает вещи, в которых удобно двигаться и драться.

Юджи — невероятно добрый, энергичный и открытый ёкай.
Он легко заводит друзей, любит смеяться, много разговаривает и совершенно не умеет долго сидеть без дела.

При этом Юджи обладает сильным чувством справедливости. Он может простить многое, но терпеть издевательства над слабыми не станет.

К другим ёкаями относится без предубеждений: для него не имеет значения, кицунэ перед ним, нэкомата, они или какая-нибудь странная слизь с двадцатью руками.

Однако во время настоящей опасности его характер резко меняется.

Весёлый Юджи исчезает, а на его месте появляется боевой они, который способен напугать даже высшего ёкая.

Юджи родился в Тигири-но-Мори в древнем роду они.
С детства он отличался необычайной физической силой. Ещё маленьким он мог поднять то, что взрослые они с трудом сдвигали с места.

Однако Юджи никогда не стремился соответствовать традициям своего рода.

Другие они учили его, что сила нужна для того, чтобы подчинять слабых. Юджи же считал, что сильный должен защищать тех, кто слабее.

Из-за этого он часто конфликтовал с представителями старших кланов.

Со временем Юджи начал всё чаще появляться возле человеческой деревни Асагири. Сначала жители панически боялись огромного рогатого ёкая, но Юджи постепенно доказал, что не собирается охотиться на людей.

Теперь он существует между двумя мирами.

Для людей он — загадочный ёкай из леса.

Для ёкаев — странный они, который слишком хорошо относится к людям.

А сам Юджи просто считает, что если можно не причинять кому-то боль — зачем это делать?

Физическое усиление
Главная способность они. Юджи обладает огромной физической силой и способен проламывать толстые деревья голыми руками.
Духовная энергия они
Может концентрировать духовную энергию в конечностях, многократно увеличивая силу ударов.

Регенерация
Небольшие и средние ранения затягиваются значительно быстрее человеческих.

Истинный облик
При сильном эмоциональном всплеске проявляются рога, клыки и духовная энергия вокруг тела. В этом состоянии физические характеристики Юджи значительно возрастают.

Они-ярость
Если Юджи приходит в ярость из-за угрозы близким, его духовная энергия становится практически неконтролируемой. Его сила и скорость резко возрастают.

Удар грома
Особый приём: Юджи концентрирует духовную энергию в кулаке и наносит удар, создающий мощную ударную волну.

× Юджи постоянно ест. Постоянно. Другие ёкаи уже перестали удивляться тому, куда в него столько помещается.
× Может спокойно сидеть рядом с нэкоматой и гладить её, даже если остальные знают, что она вообще-то древний ёкай.

× Маленькие ёкаи любят Юджи и часто таскаются за ним хвостиком.

× Он может случайно сломать дверь, стул или ветку, а потом стоять с лицом: «ой».

× Юджи не любит, когда его боятся.

× Его рога начинают слегка светиться красным, когда он злится.

× Если кто-то из друзей получает травму, Юджи моментально становится серьёзным.

× Он искренне считает, что сила нужна прежде всего для защиты.

× Может заснуть практически где угодно — на дереве, под деревом, возле костра или прямо во время праздника.

× Во время Хякки Яко Юджи становится одним из самых заметных участников Парада, потому что мелкие ёкаи буквально цепляются за него и идут рядом.

Любит: мясо, сладости, сакэ (хотя быстро пьянеет), соревнования, лес, животных и компанию.
Не любит: бессмысленную жестокость, высокомерных ёкаев, издевательства над слабыми и одиночество.

Отношение к людям: положительное.

Отношение к другим ёкаями: почти ко всем относится дружелюбно.

Статус: молодой, но очень перспективный представитель рода они.

Репутация: «Добрый они».

Главная особенность: Юджи обладает силой, соответствующей опасному боевому ёкаю, но характером совершенно ей не соответствует.

тоджи родился с волосами оттенка темноты, не подозревая, что она будет преследовать его до конца. глаза цвета лесной гущи сверкают вечно усталостью и холодом. на краю рта - шрам. напоминание о прошлом, из которого он хочет исчезнуть и не видеть те года в своих кошмарах. мужчина никогда не покорялся слабости перед его семьей и, чтобы доказать это, а может и самому себе, усовершенствовал свою физическую форму до идеала. ладони крупные, как и сам он. в таких руках удобно держать оружие мести или обороны в случае нападения. тоджи был хорошо обучен сражаться и драться, даже просто на кулаках он всегда одолевал оппонента.

упрямый. всегда шел до конца. если цель уже засела в его мозгу, он сметёт все препятствия, но достигнет ее. бывают случаются моменты, в которых фушигуро отчаивается в себе, но мотает головой, вспоминая, что никто не пожалеет и не прийдёт на помощь. он пытается, и у него хорошо получается, выглядеть уверенным, непобедимым, дерзким и колким на язык, но за всей этой маской находится человек, который потерял слишком много.

родился в клане зенин, где был презираем своими же. бросил родные стены без сожалений, отправившись в собственную историю. по началу было тяжело встать на ноги, мужчина привыкал к жестокости мира, набивая шишки и получая шрамы. а потом встретил свою женщину и поклялся защитить ее любой ценой. лишь после долгой работы мамагуро с психикой тоджи, он доверился и открылся — на данной почве любви и доверия между людьми появился маленький мегуми. тоджи не любит вспоминать его рождение. и, наверное, был не готов к семье так рано. тем временем, екаи все чаще утаскивали в лес и убивали людей. тоджи не мог рисковать своими близкими, поэтому облачился в одежды охотников. он оставил семью — лишь изредка навещал их, проверяя как и с чем живут, нужна ли помощь.

магических способностей у него никогда не было. все, что люди видят сейчас в нем, мужчина выковал сам. на данный момент активно ведет деятельность охотника на екаев. его физическая подготовка и опыт позволяют без труда совершать убийства. позже он стал узнаваемым человеком за счёт своих услуг. хочешь отомстить екаю, который убил еа твоих глазах родного человека? заплати и тоджи фушигуро разберётся, порвет голыми руками существо и осуществит вашу месть.