Писать о кино для меня всегда было больше, чем увлечение, и никогда не было стремлением к профессиональному развитию. Иногда это было просто, а иногда сложно, как сейчас, когда последние десятки просмотров не тянут написать ничего, кроме короткого ванлайна в леттере. Я бы не стал просто так разводить личных преамбул, но существование, отвлеченное и безучастное от собственной жизни, схожее с состоянием, когда ты продолжаешь что-то делать просто потому что так нужно, внезапным образом отразилось в случайно попавшейся на глаза жемчужине прошлого/этого года “By Design”.

В начале от одного этого названия в голове всплывали ностальгические воспоминания о Passion, Pain & Demon Slayin', где в одно время существовали заводные и драйвовые бэнгеры, объединяющие в одном клипе Кади, Джейдена Смита, Роки, Суэй Ли и других, весело флексящих в солнечном и беззаботном 2016-ом. Но фильм Аманды Крамер генерирует противоположное настроение, уводя душу из без того безжизненного тела в какую-то совсем сюрреалистичную даль.

В сюжете есть дизайнерский стул, который только своим видом стебется над современным искусством, и есть Джульетта Льюис, которая своим гротескным перфомансом создает иконографический образ антипсихологической отчужденности. В какой-то момент они меняются местами, и после этого начинается смешение не только жанров, но и нарративов, в которых подавленность встречается с сатирой, объективизация с принятием собственного тела, а материнские отношения со скрытым фетишизмом, и все это порой в рамках нескольких склеек.

Льюис, конечно, за исключением некоторых выразительно выверенных кадров, остается главным достоянием фильма, находясь при этом практически весь фильм в амебном состоянии, пока ее сознание вовсю кричит внутри деревянного, непримечательного стула, правда, крика никто не слышит. Как не слышит она порой собственный голос, пытающийся всеми силами оставлять в рамках привычного состояния уставший разум.

Героиню Льюис пытаются привести в чувства ее подруги, мать, внутренний голос в роли ненадежного рассказчика проводит через лабиринты депрессивного состояния героини к конечной точке, где сталкиваются линии, разошедшиеся в самом начале. Голос здесь не кажется чем-то далеким, а другие действующие лица чужими, потому что помимо четко выверенных визуальных портретов, характеры и слова персонажей порой будто вырываются из нашей собственной жизни.

Особо это заметно тем, чьи жизни достигали крайней точки неопределенности, в которой чувства подавленности и ненависти к себе вгоняют в угрюмую статичность, пока на фоне в разноцветном таймлапсе проносится весь мир. То, что обычно приносит удовольствие, вызвало больное привыкание и раз за разом нужны новые стимулы для воспоминаний о жизни. Например пока я писал этот текст, я раза два отвлекся на рилсы, которые даже не знаю зачем открыл. Кажется, что микропобег в дофаминовую яму, как разряд дефибриллятором, порой возвращает к жизни, хотя на деле скорее накидывает лопатой еще один слой земли на обессиленное тело.

У Аманды Крамер чудесным образом получилось передать это чувство, обернув все это в, возможно, чересчур перегруженную форму, с излишком социальных подтекстов, которые здесь выглядят скорее как выливающаяся язвительная злость, чем попытка осмыслить важные и надоедливые штампы современного общества. Заключив всю боль и переживания внутри неодушевленного предмета, создав физическую субъективную оболочку она уже дает понять направление мысли, но в какие-то моменты позволяет самой себе отвлекаться, не концентрируясь на чем-то одном. Это отвлекает и зрителя.

При этом темп, с помощью которого Крамер сдерживает наступающую фрагментарную смысловую несуразицу, становится сильным оружием в руках постановщицы и в сумме с лежачими перформансами Льюис, саркастичным юмором и прекрасной композицией в операторской работе все равно выруливает этот проект если не в звание интригующего (ввиду отсутствия чего-то нового), то точно в один из самых вайбовых проектов года.